Часть II: «Окончательным призом» Вашингтон считает энергоресурсы России

Что такое «Информационные войны»: Холодная война не окончена. Объявленная России по окончании Второй мировой, она продолжается по сей день и только набирает обороты. И это значит, что холодная война не проиграна. Ее главное сражение еще впереди. В борьбе за геополитическое влияние и экономические ресурсы соперники России посылают все новые вызовы, запускают информационные вирусы и с помощью современных информационных технологий и средств коммуникации внедряют их в массовое сознание. Подробнее »

По очевидным военным и политическим причинам Вашингтон не мог открыто признать, что его стратегическим направлением с момента падения Советского Союза в 1991 году было расчленение (или деконструкция) России и получение эффективного контроля над ее огромными запасами нефти и газа, то есть «окончательного приза». Русский Медведь по-прежнему располагал превосходными военными средствами, пусть и в неважном состоянии, и у него по-прежнему были ядерные зубы.

В середине 90-х Вашингтон начал спланированный процесс приведения бывших советских сателлитов, одного за другим, не просто в ЕС, но и в НАТО, находящуюся под контролем Вашингтона. К 2004 году Польша, Чехия, Венгрия, Эстония, Латвия, Литва, Болгария, Румыния, Словакия и Словения были уже приняты в НАТО, а Грузию «прихорашивали» для этого вступления.

Это удивительное распространение НАТО, к тревоге как некоторых западноевропейцев, так и России, было частью стратегии, которую друзья Чейни по Проекту нового американского столетия (PNAC) обосновывали в своем докладе «Перестраивая защиту Америки» и даже еще раньше.

Уже в 1996 году член PNAC и дружок Чейни, Брюс Джексон, в то время главный менеджер оборонного гиганта США Lockheed Martin, был главой весьма мощной лоббистской группы в Вашингтоне — Американского комитета по расширению НАТО, впоследствии переименованного в Американский комитет по НАТО.

Американский комитет по расширению НАТО также включал членов PNAC Пола Вулфовица, Ричарда Перла, Стивена Хэдли и Роберта Кагана. Жена Кагана, Виктория Нуланд, сейчас является послом США в НАТО. Начиная с 2000-2003 года, она была советником Чейни по международной политике. Хэдли, убежденный «ястреб», близкий к вице-президенту Чейни, был выбран президентом Бушем вместо Кондолизы Райс в качестве советника по государственной безопасности.

Сеть военных «ястребов» Чейни перешла из PNAC на ключевые посты в администрации Буша по управлению НАТО и политикой Пентагона. Брюс Джексон и другие после успешного лоббирования Конгресса на предмет расширения НАТО в Польшу, Чехию и Венгрию в 1999 г. организовали т.н. Вильнюсскую группу, лоббировавшую прием в НАТО еще десяти стран бывшего Варшавского договора, находящихся на периферии России. Джексон называл это «Большим Взрывом».

Президент Буш неоднократно использовал термин «новая Европа» в заявлениях о расширении НАТО. В речи от 5 июля 2002 г., приветствуя лидеров Вильнюсской группы, Буш заявил: «Наши народы разделяют общий взгляд на новую Европу, в которой свободные европейские государства объединены друг с другом и Соединенными Штатами посредством сотрудничества, партнерства и альянса».

Бывший менеджер Lockheed Martin, Брюс Джексон, заявил о своей причастности к приему в НАТО Прибалтики и других членов Вильнюсской группы. Давая показания сенатскому Комитету по международным отношениям, Джексон утверждал 1 апреля 2003 г., что он являлся автором концепции «Большого Взрыва» в расширении НАТО, впоследствии принятой Вильнюсской группой прибалтийских и восточноевропейских государств. Как заметил Джексон, его идея «Большого Взрыва» «предлагала принятие этих семи стран в НАТО и заявляла, что это расширение (несет) стратегические преимущества НАТО и моральные (sic!) выгоды для демократического сообщества наций». 19 мая 2000 году 9 новых европейских демократий приняли в Вильнюсе эти предложения как свои собственные. Это стало целью Вильнюсской группы. Джексон мог бы также отметить выгоды для оборонной промышленности США, включая своих дружков по Lockheed Martin, от создания нового огромного рынка вооружений НАТО на границах с Россией.

Как только цель с НАТО была достигнута, Брюс Джексон и другие члены лобби о расширении НАТО на восток закрыли в 2003 г. Американский комитет по НАТО и незамедлительно в том же самом офисе открылись как новая организация «Проект о переходных демократиях», которая, согласно их собственному заявлению, была «организована, чтобы использовать возможности ускорения демократических реформ и интеграции, которые, как мы полагаем, будут существовать в расширенном евро-атлантическом регионе в ближайшее десятилетие». Другими словами, подготавливать ряд «цветных» революций и смену режимов по всей Русской Евразии. Все три главных лица в «Проекте о переходных демократиях» работали на Республиканскую партию, а Джексон и Шойнеманн имели тесные связи с основными военными подрядчиками, в частности, Lockheed Martin и Boeing.

Джексон и другие члены PNAC и Американского комитета по НАТО также создали мощную лоббистскую организацию «Комитет за освобождение Ирака» (CLI). Наблюдательный совет CLI включал убежденных демократов: конгрессмена Стивена Соларза и сенатора Роберта Керри. В нем доминировали неоконсерваторы и приверженцы Республиканской партии, такие, как Джейн Киркпатрик, Роберт Каган, Ричард Перл, Уильям Кристол и бывший директор ЦРУ Джеймс Вулси. Почетными сопредседателями выступили сенаторы Джо Либерман (демократ) и Джон МакКейн (республиканец). Джексон рассказывал, что друзья в Белом доме попросили его создать CLI в 2002 году, чтобы воспроизвести успех Американского комитета по НАТО в расширении НАТО на восток, теперь уже поддерживая кампанию администрации по убеждению Конгресса и общества о необходимости войны. «Люди в Белом доме сказали: нам нужно, чтобы ты сделал для Ирака то, что ты сделал для НАТО», — рассказал Джексон в интервью журналу American Prospect от 1 января 2003 года.

Вкратце, окружение России странами НАТО, «цветные» революции по всей Евразии и война в Ираке — все это было одной и той же американской стратегией, частью большого стратегического плана в конечном счете развалить Россию раз и навсегда как потенциального соперника гегемонии супердержавы США. Россия — не Ирак и не Иран — была первостепенной целью этой стратегии.

Во время приветственной церемонии в Белом доме в честь десяти новых членов НАТО в 2004 году президент Буш заметил, что миссия НАТО теперь расширилась далеко за пределы Альянса. «Члены НАТО обращают свой взор к народам Ближнего Востока, чтобы укрепить нашу способность бороться с террором и обеспечить нашу общую безопасность», — сказал он. Но миссия НАТО теперь расширилась даже за пределы глобальной безопасности. Буш добавил: «Мы обсуждаем, как мы можем поддержать и усилить импульс свободы на Ближнем Востоке». Свобода, таким образом, приходит в повестку дня контролируемого Вашингтоном Североатлантического альянса.

Конец эры Ельцина привел к небольшому повороту в планах США. Путин начал медленно и осторожно проявляться как динамическая национальная сила, полная решимости заново отстроить Россию после направляемого МВФ разграбления страны комбинацией западных банков и коррумпированных российских олигархов.

Российская добыча нефти возросла с момента коллапса Советского Союза так, что к началу войны США в Ираке в 2003 году Россия стала вторым производителем в мире после Саудовской Аравии.

Настоящий смысл «Дела ЮКОСа»

В 2003 г. произошло определяющее событие новой российской энергетической геополитики при Владимире Путине. Оно было проведено вполне в духе Вашингтона, который предельно ясно демонстрировал намерение разместить войска в Ираке и на Ближнем Востоке независимо от протестов в мире или дипломатических тонкостей ООН.

Чтобы понять российскую энергетическую геополитику, необходимо сделать краткий обзор зрелищного ареста в октябре 2003 г. российского миллиардера, олигарха Михаила Ходорковского и захват государством его гигантской нефтяной группы «ЮКОС».

Ходорковского арестовали в аэропорту Новосибирска 25 октября 2003 г. по обвинению российской генпрокуратурой в уклонении от налогов. Правительство Путина заморозило акции «ЮКОС Oil» из-за налоговых обвинений. Затем против ЮКОСа были предприняты дальнейшие шаги, приведшие к коллапсу цены акций.

То, что мало упоминалось в пересказах западных массмедиа, которые обычно изображали действия путинского правительства как возврат к методам советской поры, заключалось в том, что собственно спровоцировало решительные путинские поступки.

Ходорковского арестовали всего за четыре недели перед важными выборами в российскую Думу (нижнюю палату парламента), в которой Ходорковский умудрился купить голоса большинства, используя свое огромное состояние. Контроль над Думой был первым шагом Ходорковского в его планах выставить свою кандидатуру против Путина на выборах президента в следующем году. Победа в Думе позволила бы ему изменить избирательный закон в свою пользу, а также изменить готовящийся в Думе спорный закон «Закон о недрах». Этот закон не позволил бы ЮКОСу и другим частным компаниям контролировать сырьевые ресурсы под землей либо создавать частные трубопроводы, независимые от российских государственных.

Ходорковский нарушил обещание, данное Путину олигархами, о том, что им позволят сохранить свои богатства (фактически украденные у государства в подтасованных аукционах при Ельцине), если они будут оставаться вне российской политики и вернут в страну часть украденных денег. Как самый влиятельный олигарх того времени, Ходорковский служил двигателем того, что все яснее становилось поддерживаемым Вашингтоном заговором против Путина.

Ходорковского арестовали после мало упоминаемой в прессе встречи, состоявшейся немногим ранее (14 июля) в том же году между ним и вице-президентом Чейни.

После встречи с Чейни Ходорковский начал переговоры с ExxonMobil и ChevronTexaco, прежней фирмой Конди Райс, о приобретении крупной доли в ЮКОСе, по некоторым сведениям от 25 до 40%. Это было задумано для получения Ходорковским де-факто неприкосновенности от возможного влияния путинского правительства при помощи привязывания ЮКОСа к нефтяным гигантам США и, следовательно, к Вашингтону. Это также дало бы Вашингтону, через нефтяных гигантов США, фактическое право вето на будущие российские нефте- и газопроводы и нефтяные сделки. За несколько дней до своего ареста в октябре 2003 года по обвинению в уклонении от налогов Ходорковский принимал у себя Джорджа Буша-старшего, ныне московского представителя влиятельной и таинственной Carlyle Group в Москве. Они обсуждали окончательные детали покупки акций ЮКОСа американскими нефтяными компаниями.

Также незадолго до этого ЮКОС заявил о намерении купить конкурирующую Сибнефть у Бориса Березовского, еще одного олигарха Ельцинской поры. ЮКОС — Сибнефть, с ее 19,5 млрд баррелей нефти и газа, стала бы тогда собственником вторых по величине в мире запасов нефти и газа после ExxonMobil. ЮКОС — Сибнефть была бы четвертой в мире по добыче, выкачивая 2,3 млн баррелей нефти в день. Скупка акций ЮКОС - Сибнефть со стороны Exxon или Chevron была бы буквально энергетическим государственным переворотом. Чейни знал это, Буш знал это, Ходорковский знал это.

Но самое главное, Владимир Путин знал это и решительно этому воспрепятствовал.

Ходорковский поддерживал ряд весьма впечатляющих знакомств в англо-американском истэблишменте. Он создал благотворительную организацию, фонд «Открытая Россия», смоделированную с фонда «Открытое Общество», основанного его близким другом Джорджем Соросом. В избранный совет фонда «Открытая Россия» вошли Генри Киссинджер и друг Киссинджера Джейкоб Лорд Ротшильд, лондонский наследник семьи банкиров. Также вошел в состав правления фонда и Артур Хартман, бывший американский посол в Москве.

После ареста Ходорковского Washington Post сообщал, что российский миллиардер в заключении продолжал пользоваться услугами Стюарта Эйзенстата (бывшего замсекретаря казначейства, заместителя госсекретаря, заместителя секретаря по коммерции во время администрации Клинтона) для лоббирования в Вашингтоне в пользу своего освобождения. Ходорковский был полностью повязан с англо-американским истэблишментом.

Впоследствии западные СМИ и официальные лица, обвинявшие Россию в возвращении к методам коммунистов и к политике грубой силы, в упор не замечали тот факт, что Ходорковский вряд ли сам был белым и пушистым. Ранее Ходорковский в одностороннем порядке разорвал контракт с British Petroleum. ВР был партнером ЮКОСа и успел вложить $300 млн в бурение очень перспективного Приобского нефтяного месторождения в Сибири.

Как только ВР завершил бурение, Ходорковский выдворил ВР, используя бандитские методы, которые были бы незаконны в большинстве стран развитого мира. К 2003 г. добыча в Приобском достигла 129 млн баррелей, что эквивалентно $8 млрд рыночной стоимости. Ранее, в 1998 году, после того как МВФ выдал миллиарды России для поддержания курса рубля, банк Ходорковского «Менатеп» перенаправил «жалкие» $4,8 млрд из денег МВФ на счета избранных банков-дружков, в том числе американских. Вашингтонские вопли протеста об аресте Ходорковского в октябре 2003 года были, по меньшей мере, неискренние, если не вполне лицемерные. С точки зрения Кремля, Вашингтон схватили за руку, запущенную в российский карман.

Разборка Путин-Ходорковский обозначила решительный поворот правительства Путина к перестраиванию России и воздвижению стратегических преград иностранному наступлению под предводительством Чейни и его британского друга Тони Блэра. Этот поворот произошел в контексте наглого американского захвата Ирака в 2003 года и одностороннего заявления администрацией Буша о том, что США отказываются от нерушимых обязательств по договору с Россией о противоракетной обороне (ПРО), для того чтобы создать ракетный щит США. Это заявление могло восприниматься в России лишь как недружественный акт, нацеленный на ее безопасность.

К 2003 г. не надо было иметь стратегического военного чутья, чтобы осознать, что пентагоновские «ястребы» и их союзники в военной промышленности и большой нефти представляют себе Соединенные Штаты как страну, не связанную международными обязательствами и в одностороннем порядке преследующую свои интересы, которые в свою очередь, конечно, определяются «ястребами». Их рекомендации были опубликованы одним из многих вашингтонских консервативных «мозговых фондов». В январе 2001 года Национальный институт публичной политики (НИПП) опубликовал «обоснование и требования к контролю над ядерными силами и вооружениями США», как раз в начале правления администрации Буш-Чейни. Доклад, требующий одностороннего американского прекращения свертывания ядерных сил, был подписан 27 высокопоставленными чиновниками из предыдущей и нынешней администрации. Список включал человека, который сегодня является советником Буша по национальной безопасности, Стивена Хедли, особого помощника министра обороны Стивена Кэмбоуна (Cambone) и адмирала Джеймса Вулси, бывшего главу ЦРУ и председателя вашингтонской НПО Freedom House. Freedom House играла центральную роль в спонсированной США «оранжевой» революции на Украине и во всех других «цветных» революциях в бывшем Советском Союзе.

За этими событиями вскоре последовал ряд финансируемых Вашингтоном скрытных дестабилизаций правительств на границах с Россией, которые имели близкие отношения с Москвой. Этот ряд включает «революцию роз» в ноябре 2003 года в Грузии, которая привела к отставке Эдуарда Шеварднадзе в пользу молодого, получившего образование в США и пронатовски настроенного президента Михаила Саакашвили. 37-летний Саакашвили любезно согласился оказать поддержку нефтепроводу Баку-Тбилиси-Джейхан, который позволил бы избежать контроля Москвы над перекачиваемой Азербайджаном каспийской нефтью. США поддерживали тесные связи с Грузией с тех пор, как Михаил Саакашвили пришел к власти. Американские военные инструкторы обучают грузинские войска, и Вашингтон вложил миллионы долларов в подготовку вступления Грузии в НАТО.

Вслед за «революцией роз» в Грузии Freedom House Вулси, Национальный фонд в поддержку демократии, Фонд Сороса и другие НПО, поддерживаемые Вашингтоном, организовали в ноябре 2004 г. откровенно вызывающую украинскую «оранжевую» революцию. Целью «оранжевой» революции было установление пронатовского режима при спорном президентстве Виктора Ющенко в стране, стратегически способной прервать главные трубопроводные потоки российской нефти и газа в Западную Европу. Поддерживаемые Вашингтоном движения «демократической оппозиции» в соседней Белоруссии начали также получать миллионы долларов из щедрой руки администрации Буша, как и оппозиции в Киргизстане, Узбекистане и более отдаленных бывших советских государств, которые, кстати, оказались на пути возможных энергетических трубопроводов, соединяющих Китай с Россией и бывшими советскими республиками, такими, как Казахстан.

Вновь контроль над энергией и нефтегазовыми трубопроводами служит первопричиной ходов США. Не стоит, видимо, удивляться тому, что некоторые люди в Кремле, в частности, Владимир Путин, начали задумываться о том,  что обновленный христианин, Дж. Буш-мл., говорит с Путиным «раздвоенным языком», как сказали бы индейцы.

К концу 2004 г. в Москве стало ясно, что уже давно идет новая холодная война, на этот раз за стратегический контроль над энергией и одностороннее ядерное превосходство. Было также предельно ясно, судя по характеру действий Вашингтона с момента распада Советского Союза в 1991 г., что конечной целью, эндшпилем для политики США в Евразии, не является ни Китай, ни Ирак, ни Иран.

Геополитическим эндшпилем Вашингтона было полное разрушение России, того государства в Евразии, которое было бы способно организовать эффективную комбинацию альянсов на основе огромных запасов нефти и газа. Конечно, эту цель никогда нельзя было объявить открыто.

После 2003 г. Путин и российская внешняя политика, особенно энергетическая политика, вернулись к первоначальному ответу на геополитику Heartland или «сердца мира» сэра Хэлфорда Макиндера, ту политику, которая лежала в основе советской стратегии холодной войны, начиная с 1946 г.

Путин начал делать ряд защитных ходов, чтобы восстановить в какой-то степени надежное равновесие перед лицом все более очевидной политики Вашингтона, направленной на окружение и ослабление России. Последующие стратегические промахи США сделали работу России чуть полегче. Теперь, когда ставки с обеих сторон — НАТО и России — возросли, путинская Россия перешла от простой обороны к новому динамическому наступлению, чтобы удержать более активное геополитическое положение, используя свою энергию как рычаг.