Как Чубайс коммунизм останавливал

Приватизация в России, по его мнению, вообще не была экономическим процессом

Говорить об Анатолии Чубайсе можно бесконечно. Вся его деятельность в 90-е годы вызывает столько возмущения у любого нормального человека, и возмущение это такого свойства, что для передачи его в письменном виде годятся только многоточия, а в звуковом формате – лишь свистки.

И вот появился еще один повод посвистеть или помноготочить (ведь обсценную лексику мы не используем, а только она одна и могла бы здесь пригодиться). На YouTube документалист Александр Гентель выложил малоизвестное [http://www.youtube.com/watch?v=r88sLuXWTCY&feature=player_embedded интервью] с Анатолием Чубайсом, снятое в 2001 году на борту самолета. Очевидно, творец приватизации в воздухе чувствовал себя еще более уверенно, чем на земле, потому что ударился в откровенности, которых на земле не допускал.
'''Интервьюер завел речь о приватизации в России и о том, что Запад оценивает ее итоги отрицательно. И вот что ответил на это г-н Чубайс:'''

«Не Западу судить! Мало что понимает в этом Запад. '''Мы занимались не сбором денег, а уничтожением коммунизма'''. Это – разные задачи, с разной ценой. Мало кто на Западе понимает, что такое коммунизм на самом деле, и какую цену заплатила наша страна за это. Мало кто это понимает на Западе».

Странно. А нам он говорил тогда чуть ли не прямо противоположное. Плел какую-то лабуду про две «Волги» на ваучер, еще что-то про ЧИФы… Врал, значит? Или скрывал правду? Впрочем, это – одно и то же. Вот взял бы тогда и сказал прямо: «Дорогие сограждане! (Хотя дороги ли мы ему? Что-то я в этом сомневаюсь. Для всех них мы были чем-то вроде пыли на дороге.) Мы тут с пацанами будем вас сейчас немножко разводить и грабить. Но вы не волнуйтесь – это мы так коммунизм уничтожаем. Не любим мы его сильно. Сами не можем объяснить, за что, а просто крепко ненавидим. Хотя вроде бы и не за что: он нас вырастил, выучил бесплатно, поднял по социальному лифту наверх. Но все равно ненавидим. Видно, такая наша судьба. Так что будем мы его уничтожать. Ну а вы, если подвернетесь под горячую руку, не обессудьте. Лес рубят – щепки летят».

И с какой это радости г-н Чубайс говорит здесь про цену, которую народ заплатил «за это»? В других случаях ему на народ наплевать, а в этом – нет. Прямо радетель за народное счастье, ни больше, ни меньше. Непонятно также, почему он считает, что на Западе мало кто понимает, что такое коммунизм. Что же они, не бывали в разных соцстранах, не сотрудничали с ними, не изучали их? Ложь это! Понимали они всё, потому и оценили итоги чубайсовской приватизации негативно.

«Что такое приватизация для нормального западного профессора, для какого-нибудь Джеффри Сакса? – откровенничает далее г-н Чубайс. – Который пять раз уже менял позицию по этому поводу, и докатился до того, что надо отменить приватизацию и начать все заново. Для него, в соответствии с западными учебниками, это – классический экономический процесс, в ходе которого оптимизируется затраты на то, чтобы в максимальной степени эффективно разместить активы, переданные государством в частные руки. А мы знали, что '''каждый проданный завод – это гвоздь в крышку гроба коммунизма. Дорого ли, дешево, бесплатно, с приплатой – двадцатый вопрос. А первый вопрос один: каждый появившийся частный собственник в России – это необратимость»'''.

Следовательно, каждый уголовный пацан в кожанке и трениках, которому отдавали общенародный завод, был «антикоммунистическим гвоздем». И его г-н Чубайс забивал в крышку гроба коммунизма. Лучше бы он себе пальцы поотбивал молотком-то. Ну а как же мы? Они там забивают необратимые гвозди в крышку – а мы как же? Ведь это же – наше, общенародное! Ох, не те гвозди забивались… и не туда. Теперь-то уж это ясно, да что толку? Они уже все обтяпали и откровенничают в самолетах.

Забавно также, что кое-что пацанам отдавали не только бесплатно, но и с приплатой. Это, наверное, своим в доску, тем, которых знали с детства. Мне кажется, что пару-тройку пацанов, которые получили приплату от приватизаторов, я тоже мог бы назвать. Да и любой из нас, потому что видно их, как ни скрывай. Хотя они не очень-то и скрывали.

А вообще такая ненависть приватизаторов к строю, при котором они появились на свет (чуть не написал «завелись», но это было бы неправильно – люди все же), отдает патологией. Жаль, что перед приватизацией не было для них никакой медкомиссии.

«Точно так же, как 1 сентября 1992 года первым '''выданным ваучером мы выхватили буквально из рук у красных решение об остановке приватизации''' в России, точно так же каждым следующим шагом мы двигались ровно в том же самом направлении, – откровенничает г-н Чубайс далее. – '''Приватизация в России до 1997 года вообще не была экономическим процессом.''' Она решала задачи совершенно другого масштаба, что мало кто понимал тогда, а уж тем более – на Западе. '''Она решала главную задачу – остановить коммунизм'''. Эту задачу мы решили. Мы решили ее полностью».

О да! Помню я эти длинные очереди в сберкассах за вашими погаными фантиками. Все думали, что они чего-то стоят, и стояли за ними часами. Никто и не подозревал, что цена им – бутылка водки. За столько большинство из них и ушли. К тому же никто не знает, сколько их было напечатано в действительности – тираж нигде не указывался. Конечно, при чем тут тираж? Главное – «остановить коммунизм». Теперь понятно, что лучше было бы, если бы коммунизм остановил г-на Чубайса с компанией. Но он не смог этого сделать, к величайшему сожалению.

Так мы оказались в капитализме. В самой скверной его разновидности. Интересно, что никого при этом не спросили, хочет ли он жить при капитализме. Никакого выбора не предоставили. Да и слова «капитализм» тогда всячески избегали, стыдливо заменяя его словом «рынок». Зато без конца талдычили (да и сейчас продолжают) про какие-то трехдневные запасы хлеба на всю страну, за которыми, если бы не приснопамятный Гайдар, нас ждала бы катастрофа. И при этом старательно обходят тот факт, что в стране существовал и существует государственный резерв на случай войны, и он позволил бы решать проблему обеспечения продовольствием в течение нескольких месяцев как минимум.

В конце интервью Чубайс торжествует: «Мы решали другую задачу, и эту задачу решили». И это характеризует его как человека огромной разрушительной силы. Он решил ту задачу, разрушив экономику. И может «решить» любую – таким же образом.

Какую же задачу он решал, когда возглавлял электроэнергетику? Какую решает теперь, возглавляя нанотехнологии? И какие откровения мы еще услышим от него лет через 10 об этом периоде своей деятельности? Почему вообще он до сих пор на виду и на слуху, занимая высокие государственные должности?..