Можно ли вылечить физическую травму душевной?

Куда же в Москве обращаться со спортивной травмой

Куда же в Москве обращаться со спортивной травмой, как не в Центральный институт травматологии и ортопедии? Именно его специализация. На интернет-сайте ЦИТО написано: «Поликлиника для взрослых пациентов травматолого-ортопедического профиля имеет все необходимое для первичного приема, диагностических мероприятий и амбулаторного наблюдения пациентов (старше 15 лет) с повреждениями и заболеваниями опорно-двигательного аппарата».

Перечисленные методы диагностики тоже впечатляют: рентгенография, УЗИ (суставов, мышц, сухожилий, нервов), ультразвуковое исследование сосудов, денситометрия (исследование плотности костной ткани), лабораторная диагностика (общие анализы, биохимия, микробиология и т. д.), исследование микроциркуляции тканей, электронейромиография (исследование нервно-мышечного аппарата), компьютерная томография (КТ), магнитно-резонансная томография (МРТ)».

С чем сравнить этот солидный перечень услуг? Первое, что приходит в голову, – клиника, в которой трудится славный персонаж американского телесериала доктор Хаус. Вы видели что-нибудь подобное в России? Но, оказывается, наши передовые медицинские реалии нисколько не уступают фантазиям заморских сценаристов.

Кстати, увлекшись сериалом, автор этих строк вспоминал собственный опыт внезапной госпитализации, когда поздним вечером в зимний гололед сломал ногу. Водитель остановившейся машины меня утешил: поблизости как раз практикуют травматологи.

Радоваться, однако, было рано. Дежурный врач и две ассистировавшие медсестры очень неуверенно вгоняли дрелью в пятку стальную спицу, пытаясь скрепить кости сломанной лодыжки. Вогнали, отвезли в рентгеновское отделение. Оказалось, промахнулись. Вытащили. Снова вогнали, и снова промах… На четвертый раз дрель сломалась, и спицу оставили как есть. На ногу наложили лангету, забинтовав ее так туго, что на следующий день осматривавший травму врач удивился: «Как же вы провели ночь? У вас нарушена циркуляция крови!». «Пьяные, – говорю, – были ваши ночные травматологи». Доктор, как мне показалось, не удивился.

Неделя, проведенная в отделении, запомнилась мне почти поголовным равнодушием персонала и поддатыми няньками, по ночам являвшимися в палату «снять тоску». На соседней койке лежал мой коллега, спецкор «Комсомольской правды», попавший в автомобильную аварию. Он тяжело кашлял и то и дело склонялся над раковиной, избавляясь от розовой мокроты. Я не выдержал и попросил его лечащего врача: «У парня наверняка что-то с легкими. Может быть, сделать ему УЗИ?». Врач скривился: «Сломаны два ребра, вот и кашляет». Но я не отставал: «А температура? У него же под 39!». Но доктор отмахнулся: мол, не лезьте туда, где вы ничего не понимаете.

Я все-таки добился, чтобы коллегу исследовали более тщательно. В палату прикатили аппарат ультразвуковой диагностики, а через пять минут персонал тревожно засуетился вокруг больного. Оказалось, его легкие заполнены жидкостью, смешанной с кровью. Начали спасать.

Выписываясь, я решил: сюда больше – ни ногой. Ни больной, ни здоровой. Но не зря же говорят: никогда не говори «никогда»!

И вот, повредив ахиллово сухожилие на левой ноге, я все-таки еду в приснопамятный ЦИТО. И очень надеюсь, что спустя 20 лет в нем произошли качественные перемены. В квалификации врачей я, как и большинство многочисленных пациентов института, не сомневался никогда, но это пренебрежительное отношение к больным… В общем, такое не забывается.

В поликлинике института посетителей почти не было: пятница, жаркий полдень. Мне оформили карту, приняли 900 руб. за консультацию, а любезный доктор, ощупав ногу, предложил сделать УЗИ. И тут, как пишут в романах, нахлынули воспоминания, а на свет божий вышли призраки прошлого.

Кабинет ультразвуковой диагностики размещается в том самом корпусе, где я когда-то лежал с лодыжкой. Предъявил направление. Мне ответили: «Ждите!». Ожидание, однако, затянулось. На каталках подвозили все новых пациентов, а те, кто мог передвигаться самостоятельно, томились в неподвижной очереди. Нам объяснили, что порядок такой: первыми обследуют «своих», из отделений. Остальных – после. Прошло полчаса, час, полтора… Поток «своих» не заканчивался, и «ходячие» начали роптать. Тогда дама из кабинета жестко объявила, что шансов сделать исследование у нас нет: по пятницам УЗИ делают до 14 часов. «Всем хочется домой, – объявила она. – А вы идете и идете. И что вас перед выходными по больницам носит? Ехали бы на дачу в такую жару!».

Одни очередники согласились на то, чтобы их перезаписали на другой день, остальные терпеливо ждали. Когда до окончания приема осталось около получаса, я напомнил, что меня давно ждет врач-травматолог, что я – единственный в очереди, кто явился в ЦИТО не по направлению, а заплатил за консультацию, и что в другой день мне будет физически тяжело приехать и снова отстоять очередь. Дама пожала плечами: «Мало ли что вы заплатили! Здесь у нас свой распорядок».

Подождав еще 15 минут, я поплелся в регистратуру. «Сами виноваты, – вынесла вердикт регистратор. – С чем вы к нам приехали? Где результаты УЗИ? У вас же ничего нет».

Тут было чему изумиться: «Я приехал с болезнью и с деньгами. Что еще нужно?». – «И чего вы хотите?».

Действительно – чего? Риторический вопрос человеку, измученному болью и потерявшему полдня на поездку в прошлое. Хорошенько подумав, я ответил: «Теперь уже не хочу ничего. Верните хотя бы 900 рублей».

Вернули. При этом ни в кассе, ни в регистратуре никто не извинился за напрасный визит и не выразил сожаление, что от них уходит «коммерческий» пациент. Который, отбросив грустные воспоминания о былом лечении в этом известном на всю страну заведении, соблазнился на обещанные сайтом ЦИТО посулы и явился вновь. В надежде на перемены. Но горько убедился: в этике общения перемен не произошло. А косметический ремонт института – это для глаз: травму красота не лечит.

Хотя, если продолжить сравнения, доктор Хаус – вообще заправский хам. Но мне все-таки интересно, прижился бы он в ЦИТО?