Польша бросает России обвинение в «геноциде»

Сейм готов принять резолюцию, осуждающую вторжение советских войск в Польшу 17 сентября 1939 годаСейм Польши на своем ближайшем заседании примет специальную резолюцию, осуждающую вторжение советских войск в Польшу 17 сентября 1939 года, в которой польские парламентарии впервые используют термин «геноцид».

Сейм готов принять резолюцию, осуждающую вторжение советских войск в Польшу 17 сентября 1939 годаСейм Польши на своем ближайшем заседании примет специальную резолюцию, осуждающую вторжение советских войск в Польшу 17 сентября 1939 года, в которой польские парламентарии впервые используют термин «геноцид».

Как сообщил во вторник спикер сейма Бронислав Коморовский, слова которого приводит [http://www.rian.ru/politics/20090915/185196991.html РИА «Новости»], в тексте резолюции будет говориться о том, что расстрел польских офицеров в Катыни был «военным преступлением», которое имело «признаки геноцида». Это – явная новация в трактовке событий Второй мировой со стороны польских парламентариев: во всех своих резолюциях, касающихся 17 сентября 1939 года, они ни разу не позволяли себе употреблять слово «геноцид» для характеристики действий СССР.

Примечательно также, что польский парламент собирается принять резолюцию через аккламацию, т. е. без дебатов и голосования, а лишь с помощью возгласов и аплодисментов. Зная повальную русофобию, поразившую нынешние польские власти, нетрудно предвидеть, что принятие резолюции о «геноциде» будет встречено бурной овацией.

При всей новизне «исторической трактовки», которую намерен сейчас дать польский сейм, стоит отметить, что готовящаяся резолюция носит «согласительный» характер. Иными словами, ее формулировки будут даже смягчены в сравнении с теми эпитетами, которыми мечтают «наградить» Россию (как правопреемницу СССР) отъявленные польские русофобы. Достаточно напомнить, что братья Качиньские (один из которых является нынешним главой польского государства, а другой до недавнего времени возглавлял правительство страны) предлагали принять «жесткий» вариант резолюции. В проекте их документа говорилось, например, что «Красная армия принесла на польские земли смерть и пожары. Обычным явлением были геноцид, убийства, насилия, грабежи и другие притеснения».

Ни слова о том, что за освобождение Польши от немецких войск отдали свои жизни несколько сотен тысяч советских солдат, ни в тексте Качиньских, ни в «согласительном» варианте резолюции, естественно, не говорится.

Напомним, что советские войска вошли 17 сентября 1939 года на территорию Польши уже после того, как польское правительство бежало из страны, а вся ее территория вплоть до линии Керзона (граница Польши, которая была определена еще Версальскими соглашениями) была оккупирована германской армией. Советское правительство 17 сентября 1939 года заявило, что война Польши с Германий выявила внутреннюю несостоятельность Польши, и советские войска в связи с распадом польского государства взяли под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии. Послевоенное польское правительство в договоре с СССР от 1945 года, кстати, утвердило установившиеся после войны государственные границы.

Теперь же польские власти фактически ставят под сомнение не только общепризнанные границы, но и бросают России (как правопреемнице СССР) в лицо новое обвинение – в «геноциде». Ну а за такое тяжкое преступление, понятное дело, надо расплачиваться – и не только территориями.

Между тем Федерация катынских семей – самая заинтересованная в объективной оценке тех трагических событий сторона – протестует против использования памяти о своих близких в политических целях. Глава федерации Анджей Скомпски на днях заявил, что потрясен политическим спором, который развернулся вокруг резолюции польского сейма о событиях 1939 года. По его словам, катынское преступление не подпадает под определение «геноцид». Это было военное преступление, считает Скомпски. Председатель Федерации катынских семей заявил, что члены этой организации вовсе не добиваются признания катынского преступления геноцидом, и возмущены тем, что политики, не спросив их мнения, используют память об их близких «в грязных политических спорах».