Поляки обрекли русских на мучительную смерть

Справка km.ru

«Помимо пленных красноармейцев, в польских лагерях находилось еще две группы российских пленных.

Т.Симонова [http://www.istrodina.com/rodina_articul.php3?id=374&n=107 «Поле белых крестов»] (Журнал «Родина», № 1, 2007 г.)

Подробнее

10 лет назад Польша и Россия договорились выяснить судьбу красноармейцев, плененных в 1921-1922 гг.

4 декабря мы должны отдать дань памяти бойцам Красной армии, которые были подвергнуты пыткам, издевательствам, казнены, а также намеренно умерщвлены голодом и болезнями в польском плену в 1921-1922 гг. С такой заслуживающей внимания и общественной поддержки инициативой выступил [http://maxim-akimov.livejournal.com/221929.html блогер] «Живого Журнала» Максим Акимов.

Официальная дата поминовения солдат, зверски уничтоженных Польшей в 1921-1922 гг., все еще не установлена, отмечает он. И потому пока единственной датой, которую можно считать знаковой в этой истории, является 4 декабря 2000 года. В этот день было заключено двустороннее соглашение между Россией и Польшей, согласно которому российский Государственный военный архив и польская Генеральная дирекция государственных архивов должны были совместно попытаться найти истину в данном вопросе на основе детального изучения архивов.

Попытка эта увенчалась успехом лишь частично, «поскольку польская сторона стремится всячески уклониться от раскрытия достоверной информации и уйти от ответственности за это преступление», рассказывает Акимов.

А вот российские либералы, в т. ч. из пресловутого «Мемориала», напротив, восхваляют это «продуктивное сотрудничество». Типичный их представитель Алексей Памятных еще 5 лет назад выражал удовлетворение тем, что российские и польские историки и архивисты после нескольких лет работы сумели подготовить совместное исследование «Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.».

Впрочем, даже из текста его статьи «Пленные красноармейцы в польских лагерях» следует, что в итоге поляки там говорили о своем видении вопроса – совсем отличном от позиции российской стороны, о чем «свидетельствует и наличие в сборнике двух отдельных предисловий – российского и польского».

Памятных приводит цитату профессора Г.Матвеева, представляющего российскую сторону: «Если исходить из среднестатистического, «обычного» уровня смертности военнопленных, который был определен санитарной службой Министерства военных дел Польши в феврале 1920 года в 7%, то численность умерших в польском плену красноармейцев составила бы порядка 11 000. При эпидемиях смертность возрастала до 30%, в некоторых случаях – до 60%. Но эпидемии длились ограниченное время, с ними активно боролись, опасаясь выхода заразных болезней за пределы лагерей и рабочих команд. Скорее всего, в плену умерло 18-20 тыс. красноармейцев (12-15% от общей численности попавших в плен)».

Профессора З.Карпус и В.Резмер в предисловии польской стороны пишут: «Исходя из приведенных документальных данных, можно утверждать, что за весь трехлетний период пребывания в Польше (февраль 1919 – октябрь 1921 гг.) в польском плену умерло не более 16-17 тыс. российских военнопленных, в т. ч. около 8000 – в лагере Стшалкове, до 2000 – в Тухоли и около 6000-8000 – в других лагерях. Утверждение, что их умерло больше (60, 80 или 100 тыс.), не находит подтверждения в документации, хранящейся в польских и российских гражданских и военных архивах».

«Эти согласующиеся между собой документальные оценки вместе с другими представленными в сборнике материалами, по-моему, закрывают возможность политических спекуляций на теме», – удовлетворенно делает вывод Памятных. И тем самым вносит свою посильную лепту в попытку подтасовок с польской стороны.

Хотя бы потому, что вырывает цитату профессора Матвеева из контекста. Потому что Матвеев говорит: «если исходить из среднестатистического, «обычного» уровня», а есть все основания полагать, что он был куда выше «среднестатистического «обычного». Вдобавок Матвеев указывает на «неопределенность судьбы» по крайней мере 50 000 советских военнопленных – помимо тех, кто попал в «среднестатистический уровень», и утверждает при этом: «Сложность проблемы заключается в том, что доступные в настоящее время польские документы не содержат сколько-нибудь систематических сведений о численности попавших в польский плен красноармейцев». Указывает Матвеев и случаи расстрела польскими военными пленных красноармейцев на месте, без отправления их в лагеря для военнопленных.

Не все однозначно и с цитатой польской стороны – точнее, с приведенными в ней данными, якобы «совпадающими» с российскими. Российская исследовательница Т.Симонова пишет, что цифры, которые называет З.Карпус, вообще нельзя принимать всерьез. Польский профессор, оказывается, определял количество погибших пленных красноармейцев в концлагере Тухоли на основании кладбищенских списков и актов смерти, составленных лагерным священником, в то время как священник не мог отпевать коммунистов (и, тем более, иноверцев – татар, башкир, евреев и т. д.). Кроме того, могилы умерших, по воспоминаниям очевидцев, были братскими, и зарывали туда без всякого счета.

В отчете о деятельности совместной делегации РСФСР и УССР, занимавшейся пленными, сообщалось, что «военнопленные в Польше рассматривались не как обезоруженные солдаты противника, а как бесправные рабы. Жили военнопленные в построенных германцами старых деревянных бараках. Пища выдавалась негодная для потребления и ниже всякого прожиточного минимума. При попадании в плен с военнопленного снимали все годное к носке обмундирование, и военнопленный оставался очень часто в одном лишь нижнем белье, в каком и жил за лагерной проволокой».

Русских пленных польские власти фактически не считали за людей. Например, в лагере в Стшалкове за три года не смогли решить вопрос об отправлении военнопленными естественных надобностей в ночное время. Туалеты в бараках отсутствовали, а лагерная администрация под страхом расстрела запрещала выходить после 6 часов вечера из помещений. Поэтому пленные «принуждены были отправлять естественные потребности в котелки, из которых потом приходится есть». Те же, кто выходил по нужде наружу, рисковали жизнью. Так однажды и случилось: «В ночь на 19 декабря 1921 года, когда пленные выходили в уборную, неизвестно по чьему приказанию был открыт по баракам огонь из винтовок».

Пленных систематически избивали, они подвергались глумливым издевательствам и наказаниям. В некоторых лагерях пленных заставляли вместо лошадей возить собственные испражнения, телеги и бороны на лесозаготовках, пашне и дорожных работах. По свидетельству полпреда РСФСР в Польше, «дисциплинарные наказания, применяемые к военнопленным, отличаются варварской жестокостью... В лагерях процветает палочная и кулачная расправа над военнопленными… Арестованных ежедневно выгоняют на улицу, и вместо прогулок обессиленных людей заставляют под команду бегать, приказывая падать в грязь и снова подниматься. Если пленные отказываются ложиться в грязь или если кто-нибудь из них, исполнив приказание, не может подняться, обессиленный тяжелыми условиями своего содержания, то их избивают прикладами».

Справедливости ради стоит указать, что таким же образом поляки расправлялись не только с нашими пленными, но и с поляками-коммунистами, несколько тысяч которых тоже умерло в тех же лагерях. В этой связи стоит привести очень любопытное свидетельство.

В письме начальника II Отдела (разведки и контрразведки) генштаба польской армии И.Матушевского генералу К.Соснковскому от 1 февраля 1922 года, посвященном проблеме побегов коммунистов из лагерей, указывается: «Эти побеги вызваны условиями, в которых находятся коммунисты и интернированные: отсутствие топлива, белья и одежды, плохое питание, а также долгое ожидание выезда в Россию. Особенно прославился лагерь в Тухоли, который интернированные называют «лагерем смерти» (в этом лагере умерло около 22 000 пленных красноармейцев)». Из этой оговорки можно судить о масштабах смертности в польских лагерях, что бы теперь ни говорили польские профессора вроде Карпуса и их российские подпевалы из «Мемориала».

В свете приведенных свидетельств по-другому начинаешь воспринимать традиционные заявления поляков и их российских либеральных друзей: «Каким же все-таки цинизмом надо обладать, чтобы поставить на одну доску смерть военнопленных от эпидемий в измученной и истерзанной непрерывной войной стране и хладнокровное, преднамеренное и обдуманное убийство десятков тысяч ни в чем не повинных людей в мирное время (это – о катынском расстреле. – Прим. KM.RU)?! Причем даже и не военнопленных, а вообще непонятно кого: войны-то ведь формально объявлено не было».

Отвечая в том же стиле, можно указать, что «каким же все-таки цинизмом надо обладать, чтобы поставить на одну доску мучительную смерть от голода, холода и болезней десятков тысяч простых людей, виноватых только в том, что они – русские, и заслуженное наказание для кучки откровенных врагов и преступников»?!

Но, в отличие от польских авторов, нам голыми лозунгами разбрасываться не пристало. И вышесказанное попробуем мотивированно подтвердить.

Начнем с пресловутых «жертв НКВД». Собственно, если даже безоговорочно поверить версии Геббельса, то в ее классическом варианте речь шла никак не о «десятках тысяч» поляков, а о 4000 человек. Разумеется, еще далеко не факт, что это именно сотрудники НКВД расстреляли их в Катыни в 1940 году, а не сами немцы в 1941-1942 гг. Тем не менее, справедливости ради приведем свидетельство Лазаря Кагановича, который уж точно ни с Геббельсом, ни с поляками сговориться бы не смог.

Так вот, согласно его словам, «весной 1940 года руководством СССР было принято вынужденное, «очень трудное и тяжело давшееся», но «абсолютно необходимое в той сложной политической обстановке решение» о расстреле 3196 преступников из числа граждан бывшей Польши. Согласно свидетельству Кагановича, приговорены к расстрелу были в основном польские военные преступники, причастные к массовому уничтожению в 1920-21 гг. пленных советских красноармейцев, и сотрудники польских карательных органов, «замазанные» преступлениями против СССР и польского рабочего движения в 1920-30-е гг. Кроме них, были также расстреляны уголовники из числа польских военнопленных, совершившие на территории СССР тяжкие общеуголовные преступления уже после своего интернирования в сентябре-октябре 1939 года, – групповые изнасилования, разбойные нападения, убийства и т. д.».

В отличие от вышеперечисленных категорий, жертвы польских лагерей Тухоли, Стшалково и прочих заслуживают куда большего сочувствия.

Во-первых, большая часть т. н. «красноармейцев» была обыкновенными крестьянами, мобилизованными в массовом порядке для тыловых работ и обслуживания обозов. Это был один из элементов «гениальной» деятельности товарища Троцкого по военному строительству: в средней стрелковой дивизии было до 40 000 т. н. «едоков» и порядка 6000-8000 «штыков». Некоторым оправданием для Льва Давыдовича может служить лишь то обстоятельство, что и у белых, и у тех же поляков количество «едоков» также обычно в несколько раз превышало число «штыков» и «сабель».

Так вот, после августовского (1920 года) прорыва на Вепше большая часть именно «штыков» и «сабель» пробились или в Восточную Пруссию, где были интернированы, либо в Белоруссию, к своим войскам. В данном случае я могу свидетельствовать, опираясь на воспоминания собственного деда, Александра Хрусталева, тогда – командира конно-пулеметного взвода 242-го Волжского полка Краснознаменной 27-й Омской им. Итальянского пролетариата дивизии. За эти бои по прорыву от варшавского пригорода Яблонной к Бресту он был награжден своим первым орденом Красного Знамени.

В плен же поляки забрали в первую очередь десятки тысяч обозников и тыловиков. Впрочем, доблестные шляхтичи не брезговали и отловом чисто гражданских лиц. Так, 21 августа 1920 года командование Северного фронта польской армии издало приказ об аресте и предании суду гражданских лиц, сотрудничавших с советскими властями. Всем начальникам гарнизонов предписывалось выявлять «всех жителей, которые во время большевистского нашествия действовали во вред польской армии и государства, поддерживая активную связь с неприятелем, развертывали агитацию в его пользу, создавая большевистские комитеты, и т. д.». Арестовывались также лица, в отношении которых имелись «основательные подозрения», но не было достаточно улик.

Тех, кого поляки могли счесть сознательными врагами своего государства – командиров, комиссаров, коммунистов и, до кучи, евреев – они убивали обычно сразу, что особо и не скрывали. А вот прочая «серая скотинка», никакой угрозы Речи Посполитой никогда не представлявшая, была обречена на долгое и мучительное вымирание.

Собственно, поэтому до сих пор и нет ясности с общим количеством «красных» узников польского плена. Хотя еще в 1921 году наркоминдел Г.В. Чичерин отправлял поверенному в делах Польши в РСФСР Т.Филиповичу ноту протеста на издевательское содержание российских пленных, в которой оценивал их количество в 130 000, из которых 60 000 погибло. Это, кстати, убедительный ответ на традиционный выпад современной польской и российской либеральной пропаганды. Мол, если российская сторона так озабочена судьбой своих сгинувших на чужбине граждан, то кто мешал выяснить их судьбу сразу же после подписания Рижского мира в 1921 году? Не потому ли, что России глубоко начхать на каких-то красноармейцев, от которых в истории уже и следа не осталось? А вот в качестве антикатынского «аргумента» они – в самый раз...

Как видите, это – неправда, и советское правительство поднимало этот вопрос еще в 1921 году. Другое дело, что польские власти во главе с Пилсудским и его наследниками на подобные ноты искренне поплевывали. А в послевоенные годы, когда Польша стала «братской социалистической страной», советским руководителям стало неудобно беспокоить своих варшавских товарищей по такому давнему вопросу. Те же, в свою очередь, не заикались ни о какой Катыни. Впрочем, едва стоило «старшему брату» дать слабину, как вполне себе коммунистические руководители ПНР в 1987-89 гг. стали требовать от Горбачева ответить за Катынь. Горбачев в своей манере, естественно, не смог в итоге не «прогнуться», и первым выступил с «покаяниями».

Но даже у Горбачева все-таки хватило ума отдать 3 ноября 1990 года распоряжение, в котором, в частности, поручалось «Академии наук СССР, Прокуратуре СССР, Министерству обороны СССР, Комитету государственной безопасности СССР совместно с другими ведомствами и организациями провести до 1 апреля 1991 года исследовательскую работу по выявлению архивных материалов, касающихся событий и фактов из истории советско-польских двусторонних отношений, в результате которых был причинен ущерб советской стороне». Полученные данные «использовать в необходимых случаях в переговорах с польской стороной по проблематике белых пятен».

Как рассказывал КМ.RU депутат Госдумы Виктор Илюхин, такая работа действительно проводилась под руководством Валентина Фалина, и соответствующие материалы хранились в здании ЦК КПСС на Старой площади. Однако после августовских событий 1991 года все они якобы исчезли, и дальнейшая работа в этом направлении была прекращена. «Ее, как мы считаем, необходимо возобновить, ибо судьба пленных красноармейцев – частичка истории нашего Отечества», – вполне резонно считает Виктор Илюхин. КМ.RU также считает необходимым проведение такой работы.

Источник: KMnews
Комментарии читателей
12.12.2010, 19:02
Гость: persipolis1

НАДО ПИСАТЬ ИСТОРИЮ ПОЛЬСКОГО ФАЩИЗМА!!!

09.12.2010, 11:49
Гость: эст

03:03 Ревельский-2
Да в общем-то и переворачивать особенно нечего. Хорошо известно, что датчане завоевали Таллинн только в 1219 году. Неужели у русских? Почему об этом молчат русские летописи? О поселении Qalaven аль-Идриси упоминает в 1154 году, а местность называет Astlanda. Почему не Russlanda? Об основании Юрьева в 1030 году летопись указывает, как и то, что в 1060 году "чудь" сжигает Юрьев и доходит до Пскова и только после кровопролитной битвы уходит обратно. В промежутке молчок. Говорить о том, что в этой битве всех "побиваша" - тоже не приходится, поскольку в 1176 году Новгородскому князю приходится собрать 20000 войско, чтобы освободить Новгородскую и Псковскую землю от "поганых" и опять предпринять поход на Чудь. Известно только, что много пожег и взял в "полон".
Может поясните на чем Ваши "фантазии" основываются? Надеюсь не на Кумранских свитках?

09.12.2010, 03:03
Гость:

2 эст 17:06 08.12.2010
То что эстонцы отбили "исконно русскую Колывань" у русских - утверждают только "вменяемые историки", ничем это не подтверждая.
* Ну надо же, как Вы ловко переворачиваете всё с ног на голову, с прокладкой завышенной самооценки: разве я где-нибудь говорил, что эстонцы у кого-то, что-то отбили? Они не могли это сделать по определению,- потому что никогда не были ведущим этносом на данной территории.

]]>
]]>

xProduct()

]]>
Загрузка...
]]>
]]>]]>
]]>
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
]]>
Сетевое издание KM.RU. Свидетельство о регистрации Эл № ФС 77 – 41842.
Мнения авторов опубликованных материалов могут не совпадать с позицией редакции.
При полном или частичном использовании редакционных материалов активная, индексируемая гиперссылка на km.ru обязательна!
Мультипортал KM.RU: актуальные новости, авторские материалы, блоги и комментарии, фото- и видеорепортажи, почта, энциклопедии, погода, доллар, евро, рефераты, телепрограмма, развлечения
Если Вы хотите дать нам совет, как улучшить сайт, это можно сделать здесь. Хостинг предоставлен компанией e-Style Telecom.