«Что верхи, что низы постсоветских государств кожей чувствуют эгоистическую выгоду от сохранения текущего формата связей с Кремлём»

Почти в каждом обретшем собственное государство народе культивируется память об исторических обидах, нанесённых Российской империей или СССР. И, как свидетельствует жизнь, память об обидах пересиливает память о хорошем

Отношения народов и государств, имеющих опыт общего прошлого, – тема всегда щекотливая.

Театрализованное представление очевидной антироссийской направленности, данное недавно в Ташкенте в рамках празднования дня независимости Узбекистана, в очередной раз ударило по больному. Среди исторических сюжетов вновь прозвучала тема советских репрессий – артисты разыграли целое представление с угнетёнными чекистами узбеками.

Констатация откровенной недружественности России подавляющего большинства режимов, до сих пор состоящих в тесном экономическом партнёрстве с Кремлём и формально входящих в СНГ, стала общим местом. Представление в Узбекистане – лишь один и, надо признать, отнюдь не самый выделяющийся по степени враждебности акт среди тех, что давно стали обыденностью почти для всех постсоветских лимитрофов.

Даже вполне официозные пропагандисты теперь вынуждены признавать, что Россия де-факто не владеет необходимым набором политических инструментов, необходимых для сохранения в орбите реального влияния бывших союзных республик, и не способна эффективно противодействовать внедрению в этих странах антирусских нарративов на государственном уровне.

Явление это, безусловно, печальное. От него нельзя отмахиваться, ибо оно наносит России осязаемый вред. Ему следует противостоять и вырабатывать для этого действенные способы.

Весь вопрос – какие.

Назойливые советы учиться у Америки и перенимать её технологии “мягкой силы” порядком надоели.

Понятно, что копирование уже готовых образцов всегда выглядит соблазнительно, но необходимо понимать: взаимоотношения США со своими европейскими и азиатскими подопечными и взаимоотношения России с государствами распавшегося СССР – это принципиально разные типы взаимоотношений.

То, что практикуют Штаты, едва ли по-настоящему сработает в нашем случае. Слишком уж различаются базовые условия.

Русоненавистничество цветёт пышным цветом на огромных пространствах от Вильнюса и Тбилиси до Баку и Душанбе отнюдь не только потому, что у него есть влиятельные внешние заказчики (хотя, конечно, имеет место и это).

Оно цветёт прежде всего потому, что местные верхушки превратились в правящие исключительно в результате политического разрыва с “Большой Россией” в лице СССР, а закрепили свой статус через институализацию этого разрыва. Явная или подспудная враждебность Москве – идеологический фундамент почти всякой постсоветской независимости, во вкус которой – долго ли, коротко ли – но вполне вошли и народы, в массе своей активно поддерживающие собственные верхи в деле укрепления суверенитета.

Возводимые на месте бывших союзных республик национальные государства в силу природы своего происхождения заведомо не могут быть России по-настоящему дружественными.

В каждой правящей верхушке живёт страх лишиться полновластия, утратой которого чревато в их представлении любое подлинное сближение с РФ.

Почти в каждом обретшем собственное государство народе культивируется память об исторических обидах, нанесённых Российской империей или СССР. И, как свидетельствует жизнь, память об обидах пересиливает память о хорошем, будь то создание русскими специалистами промышленности, помощь национальной культуре и воспитание кадров.

И, наконец, что верхи, что низы постсоветских государств кожей чувствуют эгоистическую выгоду от сохранения текущего формата связей с Кремлём: финансовые инвестиции Москвы, ни к чему серьёзному их получателей не обязывающие, как питательные соки для собственных экономик.

Ничего подобного в случае США мы не наблюдаем.

Ни один из её многочисленных сателлитов в мире никогда не являлся частью американского государства.

Никто из них не обретал (воссоздавал) национальную независимость через разрыв с ним.

Никто из них, за исключением Германии и Японии, не вёл против Соединённых Штатов серьёзных войн.

И, наконец, никто из клиентелы США не имеет практической возможности выпрашивать у Вашингтона экономической помощи, спекулируя “историческими связями” и “общим прошлым”, по той причине, что таких связей и такого прошлого просто не было.

Взаимоотношения США и их сателлитов-союзников – это не взаимоотношения бывшей метрополии с отделившимися провинциями, которые почти никогда не бывают гладкими. Это взаимоотношения, чем-то напоминающие договор сюзерена со своими вассалами, по условиям которого более слабые отдаются под внешний патронат, сохраняя при этом большую степень свободы во внутренних делах. Как известно из истории, к сильному и могущественному сюзерену (как к надёжной “крыше”) в вассалы идут охотно.

Чтобы научиться проводить более отвечающую русским интересам политику, России необходимо искать другие примеры. Они, кстати, есть

У республиканской Турции, созданной Ататюрком из обломков Османской империи, с бывшими соотечественниками по Блистательной Порте в большинстве случаев тоже взаимопонимания не возникает. Болгария, Сербия, Венгрия, арабские страны Ближнего Востока – точно не друзья современной Анкаре, а с Грецией турки даже несмотря на совместное членство в НАТО оказались в 1974 году на грани полномасштабной войны. “Неоосманизм” Эрдогана – это имперский проект принципиально иного свойства. Он нацелен не на механическое собирание некогда принадлежащих Порте славянских, греческих и арабских земель, где сама память о былом турецком владычестве зачастую ненавистна, но на утверждение лидирующих позиций Турции в кругу этнически близких ей тюркских государств, на создание взамен Порты Великого Турана.

На схожем принципе работает и сцепка англосаксонских государств, держащихся консолидировано даже в рамках “коллективного Запада”. Хотя Британию, США, Австралию, Новую Зеландию, Канаду и разделяют в настоящий момент государственные границы, их англосаксонское большинство сохранило культурную, языковую и ментальную близость, что в свою очередь предопределило и высокую степень политической консолидации. А вот Ирландия, долгое время являвшаяся неотъемлемой частью Британской империи, но населённая упорно боровшимися за независимость ирландцами-кельтами, сообществу англосаксов чужда до сих пор, и никакая “мягкая сила” ничего с этим поделать не может.

Правде необходимо смотреть в лицо. В обозримой исторической перспективе России предстоит соседствовать с государствами, которые в силу специфики обретения национальной независимости и этнического состава населения не будут ей дружественными. Рассказы про общее прошлое и победу 1945 года ничего здесь принципиально не изменят – национальные государства развиваются по другим алгоритмам.

Разумеется, Россия должна опытным путём искать способы продвижения своих интересов на просторах бывшего СССР, но слишком уж большого и быстрого эффекта ожидать всё же не стоит. Наш единственный реальный союзник в рамках СНГ и ОДКБ – Белоруссия – до сих пор является таковым не в силу какого-то нашего особого к нему сверхдейственного подхода, а по причине максимальной ментальной, культурной и кровной близости нам белорусов, которые, в отличие от украинцев, ещё не отдалились от русского народа на непреодолимую дистанцию.

На антирусские выпады отвечать надо всегда.

Искренними друзьями нам наши бывшие сограждане по СССР не будут.