Горшенев-Есенин «Душа поэта»
Буклет сольного альбома «Кукрыниксов» Алексея Горшенева содержит раннюю автобиографию Сергея Есенина. Между обоими творцами обнаруживается немало общего.
Есенин рос в крестьянской семье, далекой от творчества, зато дедушка прививал ему любовь к фольклору. Наклонности Горшенева поощряла мама-музыкант, но не шибко приветствовал папа-военный. Есенин вдохновлялся дивной природой рязанского края, на Горшенева наверняка повлияли живописные северные пейзажи. Наконец, и тот и другой сходятся на отрицании любых музыкальных и поэтических школ.
В альбоме «Душа поэта» Есенин и Горшенев встречаются на нейтральной территории и ищут общие точки соприкосновения. Стихи не перетягивают внимания на себя, но и не растворяются в музыке. Спецэффекты не вычурны, а всегда уместны – будь то хрупкая партия «серебряного ветра» в «Жить надо проще» или стук печатной машинки, задающий ритм в «Поэте». Горшенев чуток к духу оригинала и всегда уместно использует в своих упражнениях на заданную тему то привычную готику с шаманским оттенком («Черный человек»), то буйную цыганщину («Отрекаюсь скандалить»), то сокрушительный панк («Не криви улыбку!»), то размеренный постпанк («Дорогая»).
Постпанка в альбоме, впрочем, чуть больше, чем всего остального. Ведь Алексей Горшенев сосредотачивается на последнем периоде творчества Есенина, когда мосты были взорваны, совесть выжжена дотла, а конец неотвратим. Эпиграфом к пластинке могли бы стать строчки «розу белую с черной жабой я хотел на земле повенчать». На обложке эта идея визуализирована красноречиво: мерзкая змея бесстыдно заползает в трепетную розу. «Это и есть душа поэта: Бог что-то там ваяет, в то время, как дьявол исподтишка подтачивает гвоздиком», - резюмирует свою задумку Алексей Горшенев.
Несмотря на то, что в буклете альбома указаны хронологические границы выбранных стихотворений (1912-1925), Горшенев, естественно, сосредоточился на лирике последних двух лет.
Единственное стихотворение, относящееся к 1912 году («Поэт»), разбавлено строками одного из последних есенинских произведений «Быть поэтом – это значит то же». Из «Письма от матери» изымаются все идиллические картины сельской жизни, а в «Шальной жизни» Горшенев позволяет добавить от себя фразу «помнишь, ты же помнишь», позволяющую взглянуть на описываемые события отстраненно.
Единственным случаем, когда Горшенев вторгается в поэтическую вселенную своего любимого поэта, стала интерпретация «Мне осталась моя забава». Из кульминационного «ах, какая смешная потеря – много в жизни смешных потерь» он (даже в ущерб ритмике) удаляет оба эпитета «смешной». В понимании Горшенева, смех связан с легким отношением к жизни (вспомним хотя бы одноименную песню из дебютного диска «Кукрыниксов»), тогда как есенинское «веселие мути» исключает такой подход. Все сделано настолько аккуратно, что в данном случае ассоциаций со змеей и розой отнюдь не возникает.
Комментарии читателей Оставить комментарий