«Продолжается сатанизация нынешней России, как ранее - советского строя»

Демарш польского сейма никакого удивления не вызывает

Демарш польского сейма, принявшего специальную резолюцию, осуждающую «вторжение» Красной армии в 1939 году в Западную Украину и Западную Белоруссию, никакого удивления не вызывает. Лучше определить его мотивы, и станет ясно, что нет необходимости вступать с поляками в пререкания, переживать из-за этого.

Во-первых, точно такие же речи мы слышим и внутри России, а не только со стороны Польши, Украины и Чехии. Это сейчас существенный политический бизнес – точно так же, как до 1991 года был очень прибыльным бизнес на антисоветизме. Т. е. все, независимо от их реальных убеждений, кто, так сказать, нанимался проклинать Советский Союз, получали серьезные дивиденды. Сейчас то же самое произошло и с нынешней Россией. Т. е. продолжается та же самая сатанизация нынешней России, как ранее – советского строя.

Собственно, это – две вещи, абсолютно неразрывно связанные. Поэтому что нам на поляков обижаться, когда мы сами, в своей стране, при режиме максимального благоприятствования со стороны государства, имеем точно такую же (а для нас – гораздо более вредоносную и опасную) когорту публицистов, философов, историков, которые делают то же самое, что и поляки? Поэтому надо Польшу, т. е. этих антироссийских, антисоветских польских политиков, встраивать в общий контекст.

'''Польша пережила модернизацию и индустриализацию в рамках советского блока'''

Второй фактор, который заставляет поляков так гротескно выступать, похож на то, что происходит на Украине. Польша долгое время прожила в составе советского блока, и, конечно, очень многие социальные, идейные, духовные структуры советского типа проникли в сознание поляков. Т. е. Польша, собственно, пережила модернизацию и индустриализацию в рамках советского блока. До этого она была очень слаборазвитой страной. Собственно, она не успела индустриализоваться и развиться после отделения от России. Вторая мировая война ее еще подорвала. И все ее развитие, все, на чем она сегодня живет, в основном было создано именно в рамках союзного с Советским Союзом государства. И это, конечно, из массового сознания поляков никак не вышибить.

У поляков сейчас стоит задача (и эту же задачу себе поставил режим Украины) создать новую нацию. Собрать ее на основе отрицания прошлого, на основе создания образа врага в виде России – будь она царская, советская или даже нынешняя. Это мы видим и по Ющенко, и по полякам.

Да, есть такой способ сборки нации – ее консолидация через создание образа врага, который «прервал золотой век нашего народа». Это – довольно сильный метод сборки. Но он очень недолговечен и несет в себе большие издержки. И, в принципе, если бы не этот антироссийский политический бизнес, если бы за эту антироссийскую кампанию полякам не платили, они бы, я думаю, даже и не стали этим заниматься. Потому что издержки от собирания нации через создание образа врага и через взгляд в прошлое (через «геноцид», «голодомор» и т. д.) спустя какое-то время начинают эту национальную конструкцию подрывать.

'''Нации, обращенные в прошлое, откатываются в самосознании на уровень племен, а не народов'''

Это – то, что в этнологии называют трайбализацией. Т. е. люди, нации, обращенные в прошлое, откатываются в самосознании на уровень племен, а не народов, и поэтому у них неизбежно начинаются внутренние свары. После того, как поляки исчерпают потенциал антироссийской кампании, у них также начнутся внутренние свары.

Таким образом колонизаторы смогли столкнуть в этот коридор национально-освободительную войну, скажем, в Африке. Там произошла трайбализация, т. е. народы, даже большие, которые могли бы стать после освобождения от колониализма современными нациями, наоборот, распались на враждующие племена. В то время как, скажем, в Индии, Китае, Вьетнаме этого удалось избежать. Потребовались большие усилия, чтобы избежать такого способа обретения национального самосознания. Т. е. постсоветские нации, как польская, так и украинская, собранные таким образом, будут переживать очень болезненные явления уже в недалеком будущем.