Смирись Кавказ, идет Ермолов!

13:00 26.03.2016 , Дмитрий Зыкин
Фото с сайта orelsreda.ru

До прибытия генерала Россия была словно бы данником горцев, выплачивая местным авторитетам жалованье

Осенью 1816 года в центр управления Северного Кавказа город Георгиевск прибыл Алексей Петрович Ермолов, человек, с именем которого связана целая эпоха в истории этого региона.

Резкий, порой крайне неприятный в общении, он, тем не менее, был любимцем простых солдат русской армии. 

Подвиги Ермолова периода наполеоновских войн создали ему заслуженный образ былинного витязя. А вот со многими генералами отношения не ладились. Не в силах придержать острый язык, он позволял себе дерзить даже Кутузову и влиятельному графу Аракчееву, не говоря уже о других офицерах.

Кроме того, Ермолов пользовался дурной славой вольнодумца и либерала, его даже подозревали в связях с декабристами. Время от времени Ермолов попадал в опалу, его порой обносили наградами, но всякий раз, когда дело принимало тяжелый оборот, о строптивце вспоминали и направляли в самую гущу боевых действий. И вот тут военный талант Ермолова раскрывался в полной мере, и уже ничто – ни козни завистников, ни собственный тяжелый характер не могли помешать продвижению по службе.

Тот же Аракчеев признавал, что Ермолов достоин быть военным министром, но при этом сделал характерную оговорку: «он начнет с того, что перегрызется со всеми» [1].

И вот такой сложный человек был направлен Александром I на Кавказ главнокомандующим, причем с дипломатическими полномочиями. Царь предоставил Ермолову невиданные доселе права. Ни один наместник прошлых эпох не мог похвастать практически неограниченной властью, которой царь наделил Ермолова. Генерал становился практически самодержавным правителем обширного края.

Прибыв на место, Ермолов убедился, что дела на Кавказе идут скверно. Русская армия одержала множество побед, но целые районы подчиняются Петербургу только на бумаге. Русские укрепленные посты постоянно страдают от набегов горцев, соседние независимые ханства, как флюгер, колеблются между Россией, Персией и Турцией, принимая ту сторону, которая им выгодна. 

Великая Россия была словно данником горцев, выплачивая местным авторитетам жалованье. Кавказские кланы шантажировали Россию набегами и требовали денег. А чем больше им платили, тем более алчными они становились.

Конечно, кавказские лидеры понимали, что Петербург откупается не из слабости, не потому, что считает их сильнее огромной империи. Однако своим подданным местные князьки внушали мысль, что Россия боится кавказцев. Понятное дело, что такая пропаганда лишь подталкивала местных бандитов участвовать в «доходном промысле», который заключался в грабеже русских поселений и работорговле русскими пленниками.

Вот как Ермолов описывал свои первые впечатления от Кавказа в письме графу Воронцову: «Беспорядок во всем чрезвычайный. В народе врожденная к нему наклонность, слабостию многих из предместников моих ободренная. Мне надобно употребить чрезвычайную строгость, которая здесь не понравится и, конечно, не вселит ко мне привязанности. Вот первое сильное средство, которого я должен непременно лишиться. Наши собственные чиновники, отдохнув от страха, который вселяла в них строгость славного князя Цицианова, пустились в грабительство и меня возненавидят, ибо и я жесткой разбойников гонитель» [2].

Сложившееся положение вещей коренилось в непоследовательности мероприятий Петербурга, проводимых на Кавказе, и когда Ермолов писал о слабости предшественников, то был отчасти прав. В столице никак не могли решить, делать ли ставку на крутые меры или пытаться привлечь местных лидеров путем всевозможных льгот. Колебания Петербурга проявлялись и в том, кого назначали командующими на Кавказ. Возьмем для примера князя Цицианова, ставшего в 1802 году инспектором Кавказской укрепленной линии.

Подходы Цицианова к решению проблем на Кавказе как нельзя лучше видны из следующих его слов: «Если же татары края сего влекомы больше собственными побуждениями к нам, нежели к персидским владельцам, то ни от чего иного, как от того..., что силу российских войск видели, а сие последнее есть та единственная пружина, которую можно как держать их в должных границах благопристойности и благоустройства, так и быть уверену, что здешний житель ищет и искать будет сильного себе в покровители» [3].

А вот как смотрел на Кавказ другой представитель России, Гудович: «успокоить и привести в повиновение» горские племена легче всего было мерами «кротости и гуманности, нежели оружием, которым, хотя они поражены и будут, но, имея верное убежище, уйдут в горы, будут всегда питать непримиримое мщение, им сродное, за поражение, а особливо за нанесенный вред их имению»[4].

Идеи Гудовича воплощались на практике. Так, например, чеченцам предоставили право беспошлинной торговли в российских крепостях, для их старшин выделялись крупные суммы денег, и кроме того предоставлялась определенная независимость пенитенциарной системе Чечни. На практике это означало, что непосредственно наказывали чеченцев за проступки не российские власти, а чеченские старшины. Деньги горцам раздавал и Ртищев. 

Да и сам Александр I время от времени давал установку кавказским наместникам вести дела с горцами мягко: «Неоднократные опыты соделали неоспоримым, что не убийством жителей и разорением их жилищ возможно водворить спокойствие на Линии Кавказской, но ласковым и дружелюбным обхождением с горскими народами, чуждыми столько-же всякого просвещения, как и религии. Черкесы, сопредельных черноморцам, и киргизы, окружающую сибирскую линию, служат и теперь примером, сколь много имеет влияния на народы сии доброе соседство русских и расположение пограничного начальства к мирной жизни» [5].

Решительный Цицианов и осторожные, склонные к переговорам Гудович с Ртищевым – полюса кавказской политики России, между которыми находились другие крупные военачальники, служившие на Кавказе: например, Тормасов и Глазенап. 

Ермолова можно назвать продолжателем дела Цицианова. Он презирал и Гудовича, называя того «глупейшей скотиной», и его методы. Ермолов действовал круто и начал с Чечни. Он вытеснил горцев за Сунжу, в 1818 году построил крепость «Грозная» и поставив цепь укреплений от нее до Владикавказа. Эта линия обезопасила район среднего Терека.

Нижний Терек Ермолов прикрыл еще одной крепостью «Внезапная». Проблему лесных массивов, так называемую «зеленку», известную нам по войнам на Кавказе 1990-х годов, Ермолов взялся решать в свойственном ему радикальном духе: деревья систематически вырубались. От аула к аулу шли просеки, и теперь русские войска могли в случае надобности заходить в самое сердце Чечни. 

Видя такое дело, дагестанцы смекнули, что Ермолов вскоре доберется и до них. Поэтому, не дожидаясь появления в своих краях войск грозного генерала, в 1818 году Дагестан поднялся против России. Ермолов ответил решительным наступлением на Мехтулинское ханство и быстро уничтожил его самостоятельность. На следующий год соратник Ермолова генерал Мадатов покорил Табасарань и Каракайдаг.

Затем было побеждено Казикумыкское ханство, и Дагестан умиротворился на некоторое время. Аналогичную систему мер Ермолов применил и в Кабарде, оставался нерешенным вопрос с черкесскими (адыгейскими) набегами, но здесь Ермолов не мог ничего поделать, потому что номинально Черкесия находились в юрисдикции Османской империи, а, по сути, являлась территорией, управляемой своими законами.

Надо сказать, что Ермолов, делая основную ставку на силу оружия, при случае использовал и различные политико-дипломатические хитрости, учитывая специфику Востока. Особенно ярко это проявилось, когда его отправили в Иран во главе русского посольства, чтобы добиться прочного мира. С тяжелым сердцем отправлялся генерал в Персию, что прекрасно видно из текста письма Ермолова Воронцову: «шах, роскошный и распутный человек, желает дожить конца в сластолюбии, но на него действуют внушения. Корыстолюбивым вельможам война дает в руки большие сокровища. Увидим, что будет» [6].

Ермолов знал, какую важную роль на Востоке имеет внешняя роскошь, поэтому обставил свой приезд в Иран максимальной пышностью. Прибыв на место, Ермолов отказался следовать принятому церемониалу, унизительному для иностранных послов. Попытка известного нам Аббаса-Мирзы поставить русского на место демонстративным невниманием, наткнулась на точно такое же поведение Ермолова. Но это лишь повысило авторитет генерала в глазах персидской знати.

Разбирался Ермолов и в тонкостях восточной лести, и сам пускался в витиеватые расхваливания собеседников, если те не пытались его унизить. На встрече с шахом Фет-Али Ермолов преподнес властителю Ирана богатые подарки, в числе которых были и зеркала огромного размера, что поразило шаха более всего. Впервые в жизни увидел он свое отражение в зеркале в полный рост. Не остался без даров и визирь, занимавший пост аналогичный европейскому премьер-министру. 

Когда начались переговоры, Ермолов умело сочетал лесть с жесткими угрозами, его добродушный тон сменялся непримиримым и наоборот. Кроме того, наш генерал пошел и на прямой обман, объявив себя потомком Чингис-хана. В качестве «доказательства» Ермолов представил своего двоюродного брата, находящегося в русском посольстве. Его разрез глаз и форма скул несколько напоминали монгольские. Данный факт оказал на персов ошеломляющее воздействие, и они всерьез забеспокоились, что в случае новой войны, русскими войсками будет командовать «чингизид». 

В конечном итоге дипломатическая миссия Ермолова увенчалась полным успехом, претензии Ирана на пограничные российские территории были отклонены, и шах согласился более их не требовать. А мир с Персией продержался до 1826 года.

И все же я далек от того, чтобы петь Ермолову осанну. Итоги его управления очень неоднозначны. Спору нет, генерал добился многого, его имя наводило ужас на местных ухарей, долгие годы промышлявших грабежами и работорговлей. Значительная часть Кавказа действительно покорилась русскому оружию, но называть сложившееся положение умиротворением никак нельзя. 

Горцы готовились к реваншу, а крутые меры Ермолова подтолкнули их к объединению. Перед лицом общего, опасного врага кавказские кланы отложили в сторону свои междоусобицы и на время позабыли обиды, нанесенные друг другу.

Первым грозным предзнаменованием будущей великой Кавказской войны стало восстание 1822 года. Кадий (духовный лидер, шариатский судья) Абдул Кадыр и влиятельный чеченский старшина Бей-Булат Таймиев заключили союз для подготовки к вооруженному выступлению против России. Абдул-Кадыр своими проповедями воздействовал на чеченское население, а военными делами занимался Таймиев. В 1822 они подняли чеченцев, ингушей и карабулаков.

На усмирение был отправлен генерал Греков, близкий соратник Ермолова, полностью разделявший его взгляды. Греков во главе крупного отряда с артиллерией встретил основные силы противника в Шалинском лесу. После тяжелого боя русские части заняли Шали и Малые Атаги. Для устрашения и наказания мятежников оба села были разорены дотла.

Таймиев тогда смог ускользнуть, и остатки его «армии» перешли к партизанской тактике, регулярно атакуя казачьи станицы и укрепленные пункты. Но к 1823 года отряды Таймиева теряют былую силу, а сам лидер отправляется в Дагестан, где знакомится с проповедником Магомедом Ярагским, отцом кавказского мюридизма.

Здесь мы должны отвлечься от перипетий военного и дипломатического фронтов и кратко рассмотреть феномен мюридизма – идеологии, которая спаяла разрозненных горцев, дав им идеологию борьбы с Россией.

Что такое мюридизм? Если говорить кратко, то это особая система взглядов, в основе которой лежит несколько важных постулатов. В соответствии с этой идеологией, люди в политическом смысле делятся на четыре категории. 

Первая - муслимы (мусульмане) - приверженцы ислама, пользующиеся все­ми политическими и гражданскими правами. Вторая - зиммии, - не исповедующие ис­лам, но проживающие в мусульманском государстве, ограниченные в правах (в частности, лишенные права носить оружие). 

Третья - мустомины - чужестранцы, нахо­дящиеся в мусульманском государстве на основе «амана» (обещание безопас­ности). Четвертая - харбии (неверные - «кяфиры»), проживающие в других странах, не ис­поведующие ислам; против них следует вести «джихад» («священную войну») ради торжества ислама. Причем в случае напа­дении врагов на страну ислама «джихад» был обязателен для каждого мусуль­манина [7].

Мюридизм требовал подчинения нормам шариата, впоследствии дополненных отдельными законами, и постепенно вытеснял старую систему правосудия (адат), основанную на традициях и обычаях предков. Религиозный лидер, имам, ставился выше феодальной знати, то есть ханов и беков. Причем мюрид (человек, принявший мюридизм) получал возможность продвигаться по иерархической лестнице в обществе, вне зависимости от происхождения или личного богатства.

С 1824 года чеченское духовенство развернуло агитацию за новое восстание, и уже на следующий год состоялись выборы имама (им стал Магома Майртупский), военного лидера (Таймиев) и глав селений. Кроме того, был объявлен рекрутский набор: с каждого двора по одному вооруженному всаднику. 

Вскоре Кавказ снова запылал. За Таймиевым пошли не только чеченцы, но и кумыки, и лезгины. Выступления против России прошли в Кабарде и даже в доселе лояльном шамхальстве Тарковском [8].

Но русская армия не дрогнула, и отряды Таймиева вновь начал слабеть, в руководстве восстанием начали возникать разногласия, многие горцы колебались, и уклонялись от участия в боевых действиях. А Ермолов как всегда проявлял решительность и непоколебимость. Но одержав победу, наш генерал понял, что его привычная силовая линия поведения не приводит к стратегическому успеху.

Горцы не превращаются в лояльных подданных, и лишь на время затихают. Ермолов вдруг осознал, что одной жесткости недостаточно, и его взгляды начинают эволюционировать, становиться гибче. Он уже наметил контуры новой кавказской политики, но осуществить ее не успел. Началась вторая русско-персидская война.

Литература 

1. Потто В.А. Кавказская война. — М.: Центрполиграф, 2014. С. 275.

2. А.П. Ермолов. Кавказские письма 1816-1860. — СПб.: Журнал «Звезда», 2014. С. 38.

3. Гапуров Ш.А. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук «Политика России на Северном Кавказе в первой четверти XIX в.». С . 199.

4. Гапуров Ш.А. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук «Политика России на Северном Кавказе в первой четверти XIX в.». С . 196.

5. Гапуров Ш.А. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук «Политика России на Северном Кавказе в первой четверти XIX в.». С. 249.

6. А.П. Ермолов. Кавказские письма 1816-1860. — Спб: Журнал «Звезда», 2014. С.47

7. Плиева З.Т. Диссертация на соискание ученой степени кандидат исторических наук «Мюридизм - идеология Кавказской войны».

8. Гапуров Ш.А. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук «Политика России на Северном Кавказе в первой четверти XIX в.». С.362.

Комментарии читателей
09.04.2016, 16:25
МДА

Каков автор, такие о комментаторы, так вот до прихода ермолова на Кавказ Немцекая империя россия тратила в сотни раз меньше денег и в сотни раз несла меньше потери, но садист еромлов, за которого не один нормальный отец не отдал свою дочь в жёны, мог только насиловать, вверг своей жестокостью россию на войну в Кавказом, которая продолжается до сих пор, именно при ермоловве усилился мюридизм, именно при ермолове и его садистских наклонностях, ханы и народности,которые были союзниками немецких хозяев россии,стали бунтовать, да Кавказу нужен ермолов, чтобы Кавказ проснулся

07.04.2016, 02:26
Скорпион

Писанина Покровского - это известная красная русофобия

30.03.2016, 16:06
Нохчи

"По официальным данным, населения Чечни с 1847 года по 1850 год уменьшилось в два с лишним раза, а с 1860 к моменту революции (т.е. 1917) - почти вчетверо, - утверждает Энциклопедический словарь "Гранат" (Т. 58, Изд. 7, Москва, ОГИЗ, 1940, С. 183). О том, что предвоенная численность чеченцев составляло полтора миллиона человек, говорит и А. Рогов (журн. "революция и Горец", N26-7, с. 94). К окончанию войны в 1861 году оставалось всего 140 тыс. человек. а к 1867 - 116 тысяч. (Волкова Н.Г. "Этнический состав населения Северного Кавказа в ХIХ веке". Москва, 1973, С. 120-121.) О масштабах военных действий дает представление и численность царских войск, сосредоточенных на Кавказе: от 250 000 в 40-х годов до 300 000 к концу 50-х годов (Покровский М.Н."Дипломатия и войны царской России в ХIХ столетии. М., 1923, С. 217-218). Эти войска, как отмечал в своем докладе Александру II фельдмаршал Барятинский, составляли "бесспорно лучшую половину российских сил".

Чеченцы не хотели становится рабами и воевали. А разбойники и бандиты это вы, вы для чеченцев варвары, веками нападавшие на них на их же земле, и уничтожавшие их, сжигавшие их села сады посевы и т. До прихода российских "цивилизаторов" кавказцы жили дружно, балансированно и т.д.
вы лучше напишите о народе на месте нынешней Сочи - жившая на своей исконной земле и полностью истребленное вами! варвары...

]]>]]>
]]>
]]>
]]>]]>
]]>
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
]]>
Сетевое издание KM.RU. Свидетельство о регистрации Эл № ФС 77 – 41842.
Мнения авторов опубликованных материалов могут не совпадать с позицией редакции.
При полном или частичном использовании редакционных материалов активная, индексируемая гиперссылка на km.ru обязательна!
Мультипортал KM.RU: актуальные новости, авторские материалы, блоги и комментарии, фото- и видеорепортажи, почта, энциклопедии, погода, доллар, евро, рефераты, телепрограмма, развлечения
Если Вы хотите дать нам совет, как улучшить сайт, это можно сделать здесь. Хостинг предоставлен компанией e-Style Telecom.