Пиррова победа партии власти

«Единая Россия» полностью превратилась в партию этнических республик и административного ресурса

Выборы в Государственную Думу России завершились. После обработки 96% протоколов «Единая Россия» набирает 49,54% голосов избирателей. Это даст партии власти 238 мандатов в нижней палате парламента. Следом идут КПРФ – 19,16% и 92 депутатских места, «Справедливая Россия» – 13,22% и 64 мандата, ЛДПР – 11,66% и 56 депутатов. По сравнению с предыдущими выборами «Единая Россия» теряет 57 мест, но сохраняет абсолютное большинство в Государственной Думе. Данные ЦИК цифры еще могут измениться, но незначительно.

Что это означает? Внешне – неуспех «Единой России», которая сильно потеряла голоса, распределившиеся в пользу КПРФ и «Справедливой России». Реально – победу ЕР, которая сохранила за собой абсолютное большинство в Государственной Думе, гарантирующее партии власти принятие любых законов, за исключением конституционных, без всякой оглядки на оппозицию. Лишь для поправок в Конституцию и принятия решений аналогичного ранга «Единой России» придется обращаться за помощью к другим партиям. Но поправок в Конституцию в ближайшее время не предвидится.

Таким образом, мы имеем схему, очень похожую на существовавшую в ГДР, где наряду с правящей СЕПГ были еще три партии. Они не играли значительной роли в политической системе и своим существованием лишь оформляли фиктивную многопартийность при сохранении ключевой роли правящей партии.

Формально, по бумагам, «Единая Россия» одержала победу. Но что произошло на деле? Власть столкнулась с громадной волной внесистемного протеста, которую российская партийно-политическая машина просто не в состоянии переварить. Люди не хотели голосовать ни за какую партию на прошедших выборах. Но поскольку графа «против всех» была отменена, сработала стратегия Навального – «За любую партию, кроме «Единой России». В итоге голоса оппозиционеров разделились между КПРФ и «Справедливой Россией». При этом для того, чтобы организовать победу партии власти, пришлось активнейшим образом использовать административный ресурс. Если бы не он, ЕР вряд ли получила бы и 49% голосов.

В Интернете ходит фотография прямой трансляции по каналу «Россия 1». На экране видны данные голосования по Ростовской области. За ЕР – 58,99%, за КПРФ – 32,96%, за ЛДПР – 23,74%, за СР – 19,41%, за «Яблоко» – 9,32%, за «Патриотов России» – 1,46%, за «Правое дело» – 0,59%. В сумме – 146,47%. Понятное дело, что ошибочные 46,47% надо отнимать от результата «Единой России». Т. е. реально партия получила 12,52% голосов, отстав от всех ведущих оппозиционных партий, кроме «Яблока».

«Единая Россия» полностью утратила поддержку в русских регионах, превратившись в партию этнических республик и административного ресурса. Эти два понятия, впрочем, совпадают, ибо в силу специфики национальных регионов, таких как Чечня и Татарстан, административный ресурс в них применять легче.

Что означают прошедшие выборы для России? Система не смогла переварить антисистемный протест: она лишь смогла ослабить его, дав за «Единую Россию» не наглые 70%, а скромные 49%. Это значит, что в результаты выборов никто не поверит, но и на улицу выходить не будет. Пока.

Значит, произошла полная делегитимация власти. Это – старый политологический термин, введенный в обиход немецким социологом Максом Вебером. Он означает неформальное признание гражданами права власти на управление. Легитимным может быть монархический режим или даже диктатура – в том случае, если люди согласны, что данный царь или диктатор имеет право руководить ими.

Россию же ждет «лукашенизация», т. е. ситуация, при которой правитель формально сохраняет власть, но никто уже не верит, что он правит на законных основаниях, ибо легитимность его подорвана. Пару лет назад белорусы, даже те, кто не был сторонниками батьки, считали, что им есть чем гордиться. Хорошие дороги, низкая преступность, стабильность, активный и боевой президент – все это воспринималось со знаком плюс. После президентских выборов, на которых Лукашенко задавил оппозицию, в т. ч. и силовым путем, отношение к нему изменилось. Да, батька по-прежнему сидит в кресле президента, но воспринимается он уже по-другому – как «папа Коли». Коля, напомню, – это маленький сын белорусского правителя, которого он всюду таскает с собой для повышения популярности. Что вызывает раздражение, поскольку «Коля» воспринимается как наследник, а его навязчивая демонстрация публике – как стремление не только править пожизненно, но и передать власть детишкам. При этом против самого Коли народ ничего не имеет – слишком мал.

Внесистемный протест пока не находит выхода. У него нет вождей, за исключением знаменитого блогера Навального. Но последний пока не выглядит фигурой, которой можно доверить президентскую власть.

И, тем не менее, предстоящие президентские выборы будут серьезным испытанием для Владимира Путина. «Машинка для голосования» дает сбои, а схема «Голосуй за любого кандидата, кроме кандидата от ЕР» работает и в данном случае. Путин вполне может победить с незначительным перевесом в первом туре, или же довести дело до второго. Но веры ему в случае победы уже не будет.

Иными словами, даже если он останется у власти, то станет своего рода «хромой уткой». Так американцы называют политиков, которые должны вот-вот уйти от власти. И это притом, что нынешний председатель правительства явно намерен использовать весь президентский мандат, срок которого – 6 лет. При этом у него есть право переизбрания еще на такой же срок. Путин может править до 2024 года, но срок годности его режима исчерпан уже сегодня.

В аналогичной ситуации несколько лет подряд находился президент Египта Хосни Мубарак. Его терпели-терпели, пока у ко всему привычных египтян терпение не закончилось. Мирный и смирный египетский народ вышел на площадь Тахрир, причем в таком количестве, которое не объяснишь подкупом со стороны ЦРУ.

Так что президентские выборы обещают быть веселыми. Даже если Путину удастся сохранить власть и продлить свое правление на следующие 6 лет, авторитет он потеряет безвозвратно. Это значит, что его окружению придется готовить «операцию «Преемник» в стиле не 2007 года, а 1999-го. И не факт, что на этот раз она окажется удачной.