Гарри Гродберг: "Акустика - дело темное"

Мы уже писали о приезде в Волгоград великого органиста современности Гарри Гродберга, который дал единственный концерт 7 апреля. "Мотор органостроения в СССР", как себя называет

Мы уже писали о приезде в Волгоград великого органиста современности Гарри Гродберга, который дал единственный концерт 7 апреля. "Мотор органостроения в СССР", как себя называет Гарри Яковлевич, собрал в нашем городе переполненный ЦКЗ - люди сидели не только на приставных стульях, но и стояли в проходах. Такую картину обычно можно наблюдать только на концертах поп-звезд. И Гарри Гродберга, для которого переаншлаги - норма. На своем выступлении великий органист исполнил сочинения своего любимого композитора И. С. Баха, а также произведения французских композиторов Гилена, Клерамбо, Лефабуре. Зал рукоплескал маэстро стоя, долго не отпуская его, отчего Гарри Гродберг четыре раза играл на бис, закончив свой концерт неизменной Токаттой и фугой ре-минор Баха. Предлагаем вашему вниманию интервью с великим музыкантом.

- Гарри Яковлевич, вы родились в музыкальной семье?

- В советское время во всех анкетах был вопрос о родственниках. Нет, среди них музыкантов нет. Правда, у деда был мощный голос, он был очень музыкальным, я на него похож. Зато есть родственники за границей. Лет 20 тому назад я узнал, что у меня есть троюродный брат в Америке, кстати, причастный к выпуску зубной пасты "Колгейт". Была такая история. Госконцерт долгие годы меня никуда не пускал, кроме так называемых социалистических стран. И вдруг мне из этой организации сообщают, что на мое имя пришло письмо из США. У меня чуть инфаркт не случился, потому что я решил: теперь меня даже в Польшу не пустят. А это оказалось письмо как раз от моего троюродного брата, который увидел запись с моим концертом и нашел меня.

- Какой, по-вашему, лучший орган в мире?

- На всех органах мира я не играл, так что не смогу ответить при всем желании. Есть очень много хороших органов. Они подразделяются на две группы: органы для храма и для концертного зала. Что касается вторых, то одним из лучших является орган Концертного зала имени П. И. Чайковского. И это не только мое мнение, но у других специалистов. Кстати, этот орган является еще и самым большим в России, хотя это и не главное для хорошего звучания. Также мне очень нравится орган, который находится в Твери (именно там Гарри Гродберг с 1992 года проводит ежегодный Баховский фестиваль. - Прим. авт.), и орган в Калининграде. Все эти три органа были построены чешской фирмой "Ригер-Клосс", и все они пошли от моей руки (как и еще около 70 органов по всей стране. - Прим. авт.) - я участвовал в их приемке.

- А как вы оцениваете волгоградский орган, установленный в ЦКЗ, ведь в 1989 году именно вы его принимали?

- Вы знаете, у вас очень хороший орган. Надо отдать должное чешским мастерам из фирмы "Ригер-Клосс", которые его строили: они знали, куда он будет установлен, и расценили как очень почетный заказ изготовить орган для Сталинграда. Конечно, звучание органа всегда зависит от акустики. Это вообще темное дело - акустика. Мы знаем много примеров, когда были сделаны все расчеты, а результат получался плачевный. Яркий пример - Нью-Йоркская филармония, где орган 20 лет назад был демонтирован, так как американцы не были довольны акустикой зала. У вас очень своеобразная акустика. Еще когда я принимал волгоградский орган, я рассматривал зал и давал рекомендации, но, к сожалению, не все удалось сделать. Но я надеюсь, что в будущем будут приложены все усилия для дальнейшего совершенствования этого зала, который очень красиво расположен на берегу Волги, имеет современную форму и большую сцену. А орган у вас превосходный. Но вы понимаете: сколько органистов, столько и органов. Музыкальный инструмент зависит от того, кто на нем играет. Если вы знаете, то ни у Баха, ни у других композиторов, писавших музыку для органа, не указано, на каких регистрах надо играть, поэтому исполнение органного произведения во многом зависит от таланта, опыта, любви самого исполнителя. В искусстве вообще все зависит от любви к нему: я знаю массу исполнителей, которые заняты не служением искусству, а решением профессиональных проблем.

- Вы открыли за долгие годы множество органов. А какой был последним?

- В 2001 году я открыл орган в Самаре, построенный по моему проекту. Он так же, как и у вас, находится в концертном зале, где тоже, к сожалению, есть проблемы с акустикой.

- Гарри Яковлевич, у нас в ЦКЗ проходят рок-концерты. Это может как-то негативно влиять на состояние органа?

- Если в зале будет огромная вибрация, то да. Но для этого надо приложить большие усилия. Думаю, если непосредственно рядом с трубами поставить усилители звука, будет негативное влияние на орган.

- Как вы относитесь к мнению, что место органа в храме, а не в концертном зале?

- Те, кто так считает, просто плохо относятся к этому гениальному инструменту. Орган - это взлет мысли человека, он совершенствовался несколько столетий. И не всегда орган звучит лучше в церкви, нежели в концертном зале. Очень многие сочинения для органа являются полифоническими, а в церквах, как правило, широкая акустика, большой отзвук, отчего гениальные произведения Иоганна Себастьяна Баха играть в них весьма затруднительно. А в залах с хорошей акустикой они даже лучше звучат.

- Как вы считаете: у органной музыки есть будущее?

- Я в него верю. Еще в советское время, когда я стоял у истоков органного движения в нашей стране, я пророчески предрекал органам большое будущее. Так и получилось. Орган способен быть властелином душ. Минуты самоуглубленного размышления, которые дарит нам органная музыка, особенно ценны и благотворны. А аншлаги, которые собирают мои концерты вот уже несколько десятилетий, только подтверждают это.