Эйяфьятлайокудль — ожидавшаяся «неожиданность»?

Элиты кровно заинтересованы в том, чтобы во времена кризиса было больше стихийных бедствий

Любой сторонний наблюдатель не мог не заметить несколько излишнюю активность Евросоюза в части исландского вулкана с труднопроизносимым названием. За время существования реактивной авиации происходило много извержений вулканов, причем и более сильных, чем последнее извержение в Исландии, но именно оно вызвало удивительное по масштабу прекращение всех полетов над Европой. Убытки – колоссальные, потери престижа – еще большие, а тут еще прошла информация, что все это было вызвано не объективными проблемами, связанными с пеплом, а ошибкой компьютерной программы, моделирующей безопасность полетов (или чего-то еще там).

Сейчас начнутся многомесячные, а то и многолетние судебные разборки, связанные с необходимостью за всю эту вакханалию платить. Пока не очень ясно, кто станет крайним – пассажиры, авиакомпании, страховые компании или разработчики пресловутых программ, но эта тема нам не очень интересна. А интересно другое: вообще эта история является чем-то неожиданным, естественным или даже ожидаемым явлением? Экономический анализ дает возможность построить вполне правдоподобную гипотезу на этот счет, чем мы сейчас и займемся.

Для начала – общее описание ситуации. В мире начался кризис, который связан с существенным превышением совокупного спроса над реально располагаемыми доходами населения. Сконцентрирована эта проблема в США, но поскольку последние составляют около 40% мирового спроса по паритету покупательной способности, то влияние это оказывает на весь мир. Пока власти разных стран мира стараются его оттянуть, но объективный механизм поддержания диспропорций, постоянное снижение стоимости кредита себя уже исчерпали (учетная ставка ФРС США снизилась в конце 2008 года до нуля), а значит, чуть быстрее или чуть медленнее, но кризис будет продолжаться, причем достаточно долго.

Главным следствием его развития станет падение жизненного уровня населения почти во всех странах мира, но прежде всего – в США. Причем падение будет существенным – не на несколько процентов, а на десятки. По примерным оценкам, непосредственно в США это падение составит примерно 50%, т. е. реальный уровень жизни населения упадет раза в два. И, независимо от желания тех или иных персонажей, кто-то должен будет понести ответственность за это падение.

При этом, скорее всего, дело не обойдется просто сменой одной партии на другую, как это неоднократно происходило раньше. Кризис оказался слишком сильным и длинным, и общество, в общем, начинает это осознавать. А значит (и это – в самом лучшем случае), дело ограничится, как это было в 30-е годы, жестким изменением «правил игры». А в худшем… А в худшем – придется менять всю социально-политическую систему.

Но даже уже первый вариант многих категорически не устраивает. В частности, идеи Обамы по реформе финансовой системы, которые всего-навсего возвращают закон Гласа-Стигала, принятый в начале правления Рузвельта в 1933 году и отмененный на исходе президентства Клинтона в конце 90-х, уже сильно не нравятся Уолл-стрит. Дело в том, что этот закон, запрещающий совмещать страховую, банковскую и брокерскую деятельность, фактически ограничивал возможности спекуляции чужими деньгами, а значит, препятствовал надуванию финансовых пузырей и созданию новых финансовых активов. Если учесть, что сама суть «финансового капитализма» последних десятилетий была именно в неограниченном создании таких фиктивных активов, понятно, что многим не нравится восстановление таких ограничений.

Более того. Именно постепенная отмена регулирования финансового сектора, начавшаяся при Рейгане, одновременно со стимулированием частного спроса привела к тому, что доля финансового сектора в части присвоения общественного пирога существенно выросла. Его доля в общей прибыли корпораций повысилась с 20 до 50%, т. е. выросла в 2,5 раза. И если соответствующие законы будут приняты, то рано или поздно доходность финансового сектора резко сократится. Тут банки будут стоять стеной – по крайней мере, до тех пор, пока будут считать, что есть хотя бы минимальный шанс сохранить статус-кво. А политики, наоборот, все больше и больше будут понимать, что либо они найдут источники компенсации падающим доходам населения, либо у них будут очень серьезные неприятности.

И вот в этой ситуации, когда острый внутриэлитный конфликт практически неизбежен и, более того, уже начинается, особую роль начинают играть «объективные обстоятельства». Ну, в самом деле, когда конкретные политики допустили конкретные ошибки – это одна мера ответственности, а когда стихийное бедствие нанесло «непоправимый урон» – совсем другая. Более того, если стихийное бедствие – по-настоящему крупное, то под него можно и народ сплотить, и законы принять, какие нужно.

Вывод из всего сказанного простой. Большая часть политических элит нашего мира кровно заинтересована в том, чтобы в ближайшее время происходило как можно больше крупных стихийных бедствий, на которые можно было бы списать объективное ухудшение экономической ситуации. А когда есть желающие, всегда найдется исполнитель, который раздует из мухи (ну, пусть из воробушка) слона, на которого потом и будет повешена ответственность за разные проблемы. А вот дальше, считать ли извержение исландского вулкана одной из первых ласточек, на которых проверяется готовность населения принять такой источник своих неприятностей, или же просто необычной случайностью, – это решение читателя.