Почему попытки изучения древнего русского письма пресекаются и сурово караются

Поскольку с точки зрения ряда наук, в т. ч. топонимики и историографии, в ряде мест Германии до немцев существовали славянские поселения, совершенно естественно было бы предположить, что и наиболее древняя письменность Европы пошла из России. Так предполагали некоторые исследователи, однако германские ученые были против. Задачей немецких ученых было показать, что как русские в частности, так и славяне вообще никогда не имели ничего самобытного. Поэтому находки фигурок славянских богов в Прильвице, где славяне пользовались германскими рунами, была удачей именно для германской, а не славянской точки зрения. Иными словами, раннее славянское письмо было германским.

Прильвицкие идолы (valhalla.ulver.com)

Лишь один Якоб Гримм нашел, что в этом германском письме имеются некоторые малозаметные отличия, так что данную разновидность его можно назвать славянскими рунами. Однако хорват Ватрослав Ягич всю жизнь посвятил доказательству того, что никаких особых отличий у этого германского письма на службе славян не было. Но Х.Френ обнаружил русскую надпись в арабской рукописи эль Недима; тотчас датский исследователь Финн Магнусен постарался показать, что она начертана немецкими рунами. Правда, его чтение было довольно корявым, и А.Шегрен постарался это чтение улучшить. Так что ни о какой самобытности русского письма речь не шла.

Якоб Гримм (megabook.ru)

Русский археолог Городцов, раскапывая село Алеканово Рязанской губернии, нашел надпись на горшке и после годовых колебаний признал в ней «литеры древнего славянского письма». Но Городцов не был эпиграфистом, и на его единичное сообщение больше не ссылался ни один исследователь. А украинский археолог Викентий Хвойка, обнаруживший не только Трипольскую археологическую культуру, но и надписи на сосуде, которые он аттестовал как славянские, позже был назван коллегами из Москвы «дилетантом». Дилетантом современные археологи считают и дореволюционного археолога из Киева Карла Болсуновского, который пытался разложить монограммы русских князей на отдельные буквы. Для XIX века зачисление в дилетанты было вполне достаточным наказанием.

В ХХ веке все стало серьезнее. Так, ленинградец Николай Андреевич Константинов, попытавшийся дешифровать «приднепровские знаки», под нажимом «совести нации», академика Дмитрия Сергеевича Лихачева, вынужден был закончить свою профессиональную деятельность. В Казахстане выискался свой исследователь древней письменности, на этот раз пратюркской — казахский писатель Олжас Сулейменов. За это ему грозило исключение из КПСС (по тем временам — волчий билет, не позволяющий в дальнейшем заниматься никаким видом творческой деятельности). От столь сурового наказания его спасло только вмешательство первого секретаря компартии Казахстана товарища Кунаева.

Олжас Сулейменов (megabook.ru)

В социалистической Югославии при Иосипе Броз Тито вынужден был эмигрировать в Италию сербский исследователь Радивое Пешич. Он был профессиональным эпиграфистом, этрускологом, однако нашел новый тип письменности в славянской культуре Винча, относящейся к неолиту. Именно за находку нового вида славянского письма (хотя им и не дешифрованного) он вынужден был проститься с родиной. Да и в нынешней Сербии после его смерти отношение к его памяти — далеко не лучшее.

Но самым вопиющим фактом этого рода можно считать самоубийство молодого эпиграфиста из Москвы Н.В. Энговатова. В разгар хрущевской оттепели он позволил себе не только поиски древней славянской письменности, но и сообщение о своих результатах в общественно-политической печати, журнале «Огонек», ряде газет и еженедельников. И хотя он находился еще на дальних подступах к решению поставленной задачи, в него выстрелили из научного орудия главного калибра: в журнале «Советская археология» № 4 за 1960 год была опубликована статья двух академиков АН СССР, Б.А. Рыбакова и В.Л. Янина, «О так называемых «открытиях» Н.В. Энговатова». Специалистов более высокого ранга в СССР тогда не было. Дальнейшая карьера молодого ученого была закрыта, и он  застрелился.

Та же мысль о недопустимости поисков древнего славянского письма (например, «прапольской азбуки») была повторена Б.А. Рыбаковым и с трибун 5-го Международного конгресса славистов. Так что искать древнюю славянскую письменность на законных основаниях было просто невозможно.

Майкл Вентрис (icls.sas.ac.uk)

Правда, знатоки вопроса всегда напомнят, что дешифровка Майклом Вентрисом линейного письма Б привела к чтению примерно на 500 лет более древних греческих текстов. Но никаких карательных мер к Вентрису научное сообщество не применяло, напротив, приветствовало. Точно так же не вызывает проблем изучение древнееврейского письма на иврите: напротив, новые открытия в этом направлении только поощряются.

Почему же в одном случае — слава и почет, а в другом — исключение из партии, высылка в другую страну или доведение до суицида?

Ответ прост: потому что все другие эпиграфисты (эпиграфика — вспомогательная историческая дисциплина, изучающая содержание и формы надписей на твердых материалах (камне, керамике, металле и пр.) и классифицирующая их в соответствии с их временным и культурным контекстом) дешифровывали второстепенные системы письма. Следовательно, славянское, русское древнее письмо и есть то самое главное, самое важное для историографии Европы и всего мира, до чего никому из эпиграфистов под страхом смерти нельзя дотрагиваться.