Антон Иванов и Анна Устинова, писатели
Антон Иванов родился в 1950 г. в семье писателей, переводчиков и художников (его дедом был Всеволод Иванов) и рос рядом с известнейшими литераторами первой половины 20 века – К. Чуковским, Б. Пастернаком, М. Зощенко, И. Эренбургом, В.Кавериным и многих другими. До того, как стать писателем, работал в «Юности», «Вечерней Москве», «Литературной газете», Союзе художников, Союзе писателей и Госкомиздате. Закончил Литературный институт, опубликовал множество критических статей, рецензий, обзоров и книгу о Всеволоде Иванове.
Анна Устинова родилась в 1959 году в семье дипломатов. Долгое время жила в Танзании, где ее отец был послом СССР. Закончила МГИМО, работала в Библиотеке иностранной литературы. Литературную деятельность начала с переводов, которыми занималась совместно с Антоном Ивановым. Среди них «Поллианна» Э.Портер, «Роликовые коньки» («Одна в Нью-Йорке») Р.Сойер, «Ваш покорный слуга пес Бутс» Р.Киплинга, «Маленькие женщины» Л. Олкотт. «Пенрод», «Пенрод и Сэм», «Пенрод-сыщик» Б. Таркинтона, «Пленник Замка Зенда» Э. Хоупа и многие другие.
Впоследствии романы для детей и подростков Антон Иванов и Анна Устинова начали писать сами. Им принадлежат: три приключенческих цикла («Компания с Большой Спасской», «Братство кленового листа» и «Команда отчаянных»); мистические истории про Серебряные пруды; повести о ребятах из «Школы у Сретенских ворот» и цикл о волшебных приключениях Тимки Ружина.
Корр.: Почему вы, детские писатели, решили взяться за "взрослую" литературу?
Антон Иванов: Мы написали около шестидесяти приключенческих книг для детей и подростков, не считая огромного количества переводов. У нас были свои задачи и свои замыслы: очень хотелось создать современную подростковую литературу. Но в какой-то момент мы почувствовали, что все, что нам хотелось сказать, мы сказали. Потом, хотя с подростками общаешься почти как со взрослым читателем, о чем-то им говорить нельзя, что-то всегда остается за кадром. Очень часто мы себя ловили на том, что вот придумываешь какую-нибудь замечательную коллизию, и хочется написать еще…
Анна Устинова: Например, какую-нибудь фривольность…
А.И.: …А не можно! Нельзя! Нам стало тесновато в рамках детской литературы.
Кроме того, нам хотелось написать хорошие, добротные романы, которые будет читать в равной мере и интеллигентный, и массовый читатель.
Корр.: Следует ли это понимать так, что вы считаете себя массовыми писателями?
А.И.: Да, мы считаем себя массовыми писателями, и никак этого не стесняемся. Презрение к масс-литературе появилось оттого, что она бывает некачественной. Мы считаем, что писать интересно можно и на более высоком уровне.
А.У.: Иметь дело с массовым читателем мы привыкли, работая еще в области детской и подростковой литературы. Ведь литература для детей не может быть «элитарной» и «массовой», она вся массовая. И в этом нет ничего плохого, потому что каждый писатель пишет для того, чтобы его прочитало как можно больше людей. Это касается и взрослой литературы. Если мы обратимся к истории литературы, то, например, все романы Диккенса были явлениями массовой литературы. «Красное и черное» Стендаля расходилось огромными тиражами. Дело в том, что в книгах этих писателей есть и пласт, понятный человеку с высоким уровнем интеллекта, и то, что способен воспринять даже самый неразвитый читатель.
Корр.: О чем ваш роман «Вальс с виолончелью»?
А.И.: О поколении, которое родилось в начале шестидесятых годов. Их судьбы интересны тем, что в начале 90-х годов им исполнилось по тридцать, а это очень важный для человека возраст. У нас четверо основных героев: Андрей Грибов, Алексей Рычков, Виктория Стасова и Оксана Кротенко. В СССР их жизнь была во многом запрограммирована. Андрей, например, учился музыке…
А.У.: Отец мечтал сделать из него великого виолончелиста.
А.И.: Великого виолончелиста из него не получилось, и его жизнь после окончания консерватории была ясна: посредственному виолончелисту остается либо преподавать, либо играть третьей или четвертой виолончелью в оркестре. Видимо, при социалистическом «застое» так бы и сложилось. Оксана писала стихи, явно посредственные, и пробавлялась внутренними рецензиями. Виктория Стасова, дочь карьерного дипломата, окончила МГИМО. Ее путь тоже приблизительно ясен: выгодное замужество. Алексей Рычков, самый аферистичный из них, еще в школьные годы торговал всем, чем только можно. Потом он перешел на торговлю книжным дефицитом, и при его размахе он бы наверняка вырос в этой области. Может быть, он бы даже стал подпольным цеховиком и либо сделался одним из подпольных советских миллионеров, либо сел в тюрьму и сгинул. Но грянул девяносто первый год, который сломал все. Виктории и ее родителям он сломал карьеру, Андрею в оркестре стали платить копейки, а Оксана оказалась вообще нищей, потому что ни ее стихи, ни внутренняя рецензионная работа были никому не нужны. Единственный, кто почувствовал себя в своей стихии – это Алексей Рычков. Он начал разворачиваться, и, попав в его орбиту, начала разворачиваться и вся компания. В результате их вынесло на то, что они создали издательство, которому было суждено стать крупнейшим в России.
А.У.: Нам хотелось показать срез поколения, проследить, как изменились их судьба и взаимоотношения его типичных представителей.
Корр.: Будет ли продолжение?
А.И.: Будет обязательно.
А.У.: Мы задумали трилогию. Следующая книга будет называться «Крик канарейки», и выйдет она осенью.
А.И.: А следом будет третья книга. Действие первого романа не случайно завершается 1999-м годом, потому что это год после кризиса…
А.У.: Год, когда пришел конец «дикому» капитализму.
А.И.: Не случайно в нашем эпилоге «серый кардинал» Иноккентий Гришанков едет на своем «Мерседесе» из Переделкина от Виктории Стасовой в город и размышляет. Он едет, собственно говоря, в другую эпоху, и эта эпоха начинается в следующем романе. Виктории Стасовой предстоят очень тяжелые времена, потому что она начинает подозревать… А надо ли это рассказывать?
А.У.: Нет, не надо!
А.И.: Правильно, в «Крике канарейки» будет масса драм, и личных, и карьерных, и, кроме всего прочего, Виктория продолжит поиски личного счастья. Там пройдет лейтмотивом, то, что сейчас очень интересует западного издателя в русской литературе: проблема наследования состояний. Этого пока еще не было. Как состояние или дело переходит к наследникам? И что из этого выходит? И способен ли в наших российских условиях современный человек, получив наследство от погибшего родственника, продолжать его дело?
Корр.: Есть ли у персонажей и событий романа реальные прототипы?
А.И.: Есть, но они собирательные.
А.У.: Все события, описанные в романе, имели место в действительности, но они происходили не с этими людьми и не всегда именно так, как мы описали.
А.И.: Между прочим, бывали случаи, когда бывшие виолончелисты становились издательскими олигархами, и мы такие случаи знаем.
Корр.: Как бы можно было определить жанр вашего романа?
А.И.: Недавно с нами записывалась передача на радио, и наш друг известный прозаик Петр Алешковский, сказал, что наша трилогия - это новые «Дети Арбата». Он прав в том, что так же, как «Дети Арбата» - это попытка воссоздать историю поколения, рожденного в 20-е годы, нас заинтересовало поколение, рожденное в 60-е. В жизни страны был феноменальный слом, а об этом времени, на наш взгляд, ничего особенно художественного написано не было.
А.У.: Только боевики и детективы.
А.И.: То, что мы называем «литературой бандитской стилистики». А ведь бандитскими разборками жизнь не исчерпывается.
А.У.: Нам хотелось написать роман без стрельбы, без крови, без порнографического секса, - без всего того, что заполняет книги о нашем времени.
А.И.: Хороший, качественный роман и показать, что увлекать и захватывать может не только детективный сюжет. Собственно говоря, наша трилогия - это опыт современной саги.
Корр.: Не могли бы вы рассказать о своих методах работы? Всегда очень интересно узнать, как пишут книги вдвоем.
А.У.: Методов никаких нет, мы просто садимся и работаем. Мы начинали с переводов английской и американской детской литературы, и, видимо, на этом этапе сложилась работа вдвоем. И никаких проблем у нас не было, все произошло естественно: мы просто сели и начали работать. Нам очень удобно работать вдвоем, мы так дополняем друг друга, что, видимо, мы с Антоном один писатель.
А.И.: На самом деле у нас уже практически одна голова на двоих. Порой доходит до страшного. Пишу физически я, а Анна сидит рядом на диване, и мы все проговариваем. Бывает, разворачивается коллизия, мы приблизительно знаем, что должно быть в начале, в конце и в середине, но в каких-то частностях импровизируем. Я говорю: «А дальше будет это», - а Анна кричит: «Украл мысль!». Иногда бывает наоборот.
А.У.: Иногда мы открываем рот и говорим одно и то же, всю фразу целиком, слово в слово.
А.И.: Поэтому, когда нас спрашивают, что в такой-то книге придумала Анна, а что Антон, я отвечаю: «Спросите что-нибудь полегче».
Корр.: Хотели бы вы увидеть сериал, снятый по вашей трилогии?
А.У.: Это большой вопрос, потому что по нынешним временам задумаешься. На некоторые сериалы смотреть просто страшно, а некоторые получаются удачными.
А.И.: Если тебе предложили снять сериал по книге, и он вышел удачным, то для книги это очень хорошо, а если получилась полная чушь, не думаю, чтобы это было комплиментом роману.
В свое время Хемингуэй пришел посмотреть первую экранизацию своего романа «Прощай, оружие». Он сидел-сидел, корчился-корчился, морщился-морщился, и вот наконец на экране почему-то полетели голуби. Тогда он громко сказал: «Ну, вот и птички», - повернулся и вышел из зала. Таких «птичек» нам не надо.
А.У.: Дело даже не в «птичках». Каждый читатель видит книгу по-своему, потому что он тоже участвует в ее создании. Читая, он, естественно, что-то домысливает, исходя из своих жизненного опыта и культуры. Очень часто, когда перечитываешь книги, которые читал в детстве, они кажутся совсем другими. Кстати, было несколько попыток снять сериал по нашим детским детективам. К сожалению, все они ушли в песок, потому что тема детских сериалов сейчас не особенно популярна.
А.И.: Вообще, у нас в стране и к подростковой литературе отношение крайне странное. Ее почему-то так преподносят, будто это литература второго сорта. На самом деле, скажу честно, написать хороший подростковый роман технически гораздо труднее, чем взрослый. Во взрослом романе ты более раскован. Это не значит, конечно, что ты должен заполнять пространство какой-то полной чушью или, там, эротическими сценами. Но то, в чем ты сознательно ограничиваешь подростка – что-то ему говорить еще не стоит – ты заменяешь огромным количеством игровых сцен. Должно быть и смешно, и динамично. Взрослого читателя ты в какой-то момент захватываешь глубиной переживаний героя, остротой ситуации, а ребенок отвлекается мгновенно. Особенно подросток, который весь в движении. Малейший провис – и все. Хорошая подростковая книга в чем-то подобна фильмам Чаплина, Гарольда Ллойда, Бэстера Китона, когда за счет отсутствия звука фильм заполнялся потрясающим движением. И эта задача совершенно не легка. Когда уже все сделано, кажется, будто это ничего не стоит сделать, а на самом деле очень даже стоит.
А.У.: Многие еще думают, что детский приключенческий роман – это «мелкотемье», какая-то ерунда. Мол, зачем это надо, лучше с детьми обсуждать мировые проблемы. Но ведь надо учитывать и детскую психологию. Дети не хотят мировых проблем, у них свои проблемы, и для них они важнее, чем что-либо другое.
А.И.: Им интересна жизнь, которая схожа с их собственной. Они очень часто отождествляют себя с героями, и об этом не надо забывать.
И еще, неправомерно презрительное и высокомерное отношение к подростковой литературе характерно не только для издателей, но и для взрослых читателей. У нас почему-то считается, что взрослому человеку взять в руки подростковую литературу стыдно. Очень характерный пример. Я однажды разговорился с лоточником и спросил, хорошо ли идут наши книги. Он ответил, что замечательно идут: «Я и сам их читаю. Только напишите что-нибудь для взрослых, а то мне неудобно: сидит взрослый бугай в метро с книгой в детской обложке и ржет». И тут я понял суть проблемы. Почему, скажем, на Западе, возник феномен «Гарри Поттера»? Потому что эту книгу там с удовольствием читают не только дети, но и взрослые, и не стесняются. А у нас, хотя в раскрутку «Гарри Поттера» было вложено немало средств, при всей величине страны таких тиражей, как на Западе, он все равно не достиг.
А.У.: У нас в стране нарушилось информационное пространство. Раньше государство, плохое или хорошее, но занималось пропагандой детской литературы. Раньше были и газеты, и журналы для детей, а сейчас детские издания влачат жалкое существование. Люди даже не могут узнать, что появилась такая-то книжка.
А.И.: Проблема еще и в том, что многие родители почему-то экономят на детях «тинейджеровского» возраста. Зачем, мол, им всякая ерунда, пусть читают классику по школьной программе или «полезные» книжки вроде учебников и энциклопедий. А потом такие родители искренне недоумевают: «Почему наш ребенок совсем не любит читать?», - а он просто не понял, что чтение – не только часть учебы, но еще и очень увлекательное занятие. У него было мало книжек, рассчитанных на его возраст. А сам себе ребенок книжки купить не может. Я очень часто видел в «Библио-Глобусе» подростков, которые стоят перед полкой с нашими книгами и облизываются, и несколько раз даже покупал им эти книжки и дарил. Так что пропаганда книг для детей должна вестись не среди детей, а среди их родителей.
Корр.: Сейчас вы продолжаете работу над "взрослыми" проектами?
А.И.: Да. Мы сейчас полностью погружены в перипетии жизней персонажей «Крика канарейки».
А.У.: Хотим закончить роман как можно скорее.
А.И.: В издательство звонят читатели, они требуют продолжение «Вальса с виолончелью».
Комментарии читателей