Филип Гласс и люди в черном лишили мир равновесия

28 и 29 ноября в Московском Международном доме музыки впервые состоялись концерты ансамбля Филипа Гласса  - композитора, получившего статус классика при жизни. Имя 66-летнего Филипа Гласса было знакомо пришедшим на концерт по саундтрекам к новым и не очень новым фильмам. Искушенный зритель был знаком с трилогией Годфри Реджио «Qatsi», первое произведение из которой как раз было темой выступления, а менее искушенный – темами из оскароносных «Часов», а также «Шоу Трумана» и «Дракулы».

• Филип Гласс - классик при жизни.Огромный стеклянный аквариум новостройки ММДМ казался особенно хрупким от количества публики, пришедшей послушать заезжую знаменитость и «посмотреть кино». В холле продавались DVD  и видеокассеты с фильмами, музыку к которым написал Гласс, особенной популярностью пользовался диск с «Накойкаци» - последним фильмом трилогии «Qatsi», вышедшим в этом году.

Программа выступления называлась «Koyaanisqatsi» - это была демонстрация фильма Годфри Реджио с живым саундтреком в исполнении ансамбля Филипа Гласса под руководством Майкла Рисмана (которого кто-то очевидно принял за Филипа Гласса, так как «виновник торжества» занял рядовое место у синтезатора и ничем не отличался от остальных музыкантов, кроме харизматичности классика). Ансамбль состоял из одиннадцати  человек в чёрном, включая Гласса, Рисмана, звукорежиссера Дэна Драйдена и троих приглашенных музыкантов. Это были четыре клавишных синтезатора, саксофоны, кларнет и флейты. Все музыканты были также обладателями шикарных голосов, и  в финальной теме произведения была продемонстрирована красивейшая полифония. Бас  Альберта де Рюйтера, выводящий основную тему «Koyaanisqatsi» (которая потом на сутки засела в голове), воспроизводился в записи.

Перед началом концерта Александр Чепарухин из «GreenWave Music» (организаторы гастролей Филипа Гласса в Москве) по просьбе Филипа Гласса подготовил публику к тому, что будет происходить на экране, обратив  внимание на то, что фильм был снят в 70-е и кажущееся нам очевидным, в то время было пророчеством Годфри Реджио – католического монаха, прожившего в заточении 14 лет.  Кстати, Филип Гласс просил отметить, что не принадлежит ни к какой религиозной конфессии, а причисление его к буддистам – искреннее заблуждение критиков и поклонников. Фильм "Koyaanisqatsi"  создавался в течение семи лет, это было тесное сотрудничество Реджио и Гласса, каждый кадр, каждая нота были созданы в тандеме.

Вышли музыканты, и начался фильм. Можно понять, как сыграть полуторачасовую программу, следуя внутреннему метроному. Сложнее понять, как сыграть «вживую» полуторачасовую программу, каждая нота которой должна совпасть с определенным кадром видеоряда. Майкл Рисман сидел лицом к экрану и, словно видеомонтажер, выверял кадры, ловя доли секунды и ни разу не промахнувшись. Большинство музыкантов сидели спиной, и видеоряд для них был руками дирижера. Возникающий из  ниоткуда голос Альберта де Рюйтера заставлял поверить в нереальность происходящего.

Фильм "Koyaanisqatsi" -  безусловно, новое слово в кинематографе, хотя и снят был почти тридцать лет назад. Это череда передвигающихся с разной скоростью картин - плывущих облаков, волн, разбивающихся о поверхность моря, горных вершин, камней, окрашенных лучами восходящего солнца и урбанистических вторжений в девственность совершенного мира. Причем вторжений продолжительных и не дающих никакой надежды. Небоскребы, движения и перекрестки, хаотично передвигающиеся люди. Ускоряющаяся жизнь. Жизнь, потерявшая равновесие – именно так переводится Koyaanisqatsi с древнего языка индейцев хопи. Каждый кадр, каждое движение фильма - это гармония картины и музыки, каждая нота точна до нереальности и движется в том же направлении и с той же скоростью, что и видеоряд. Главную тему фильма и саундтрека (хотя разделять их ни в коем случае нельзя) выдержит не каждый, минорный минимализм, кажущаяся монотонность и давление - вот впечатления от первых кадров и звуков, пережить которые - значит раскрыть тему и начать двигаться вместе с фильмом, над облаками. Над небоскребами?

Публика сидела в оцепенении все 85 минут программы. О том, что в зале кто-то есть, можно было догадаться лишь однажды -  в те несколько секунд забавного (!) эпизода, когда по рядам пробежал легкий и немного нервный смешок. В остальное время зал был монолитной глыбой, вперившей взгляд в огромный экран над сценой. 

Музыканты выходили на поклон три раза, публика аплодировала щедро и искренне. У многих из зрительного зала уже были в карманах билеты в Рахманиновский зал Консерватории, где на следующий день должен был состояться незапланированный фортепианный концерт Филипа Гласса.