Борис Резник: «Женщине надо говорить только три слова: люблю, куплю, поедем»

Эксклюзивный фоторепортаж специального корреспондента KM.RU Марины Долиной. Фото Данилы Ремизова Видео Владимира Высоцкого » По образованию и роду своей деятельности Борис Резник

Эксклюзивный фоторепортаж специального корреспондента KM.RU Марины Долиной. Фото Данилы Ремизова Видео Владимира Высоцкого »

По образованию и роду своей деятельности Борис Резник мало отношения имеет к вооруженным силам. Но так сложилась судьба, что большую часть своей жизни Борис Львович проработал на Дальнем Востоке и не понаслышке знает о Доманских событиях, в качестве собкора побывал во Вьетнаме.

За большие достижения в области журналистики Борис Резник был удостоен премий Союза журналистов СССР и Союза журналистов России «Золотой гонг».

Но самая ценная награда для него, как для журналиста, - это реальная помощь людям, когда благодаря его статьям из тюрьмы было освобождено 7 тысяч человек, осужденных за то, что продавали полученные в качестве зарплаты натуральные продукты: семечки, яблоки, картошку, арбузы.

Он никогда не стеснялся писать о том, что важно, не задумываясь о последствиях. Дописался до того, что дабы сохранить себе жизнь в течение месяца жил вместе с отрядом ОМОНа, который сопровождал его на каждом шагу.

Сейчас - заместитель председателя Комитета ГД по информационной политике, почётный профессор Института охраны материнства и детства, почётный академик телевидения и радио Армении, академик Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка, он же отец двоих детей. Сын Андрей - астрофизик, занимается нанотехнологиями, дочь Ксения - учится в докторантуре Японского университета. Борис Львович очень гордится их достижениями в профессиональной жизни, а некоторые советы дочери личного характера, в каком-то плане более мудрой, берет на вооружение. Нам он показал свои фотографии в военной форме, фотографии своей семьи и рассказал о самых ярких моментах своей жизни депутата-журналиста.

 

 

Депутат должен знать кое-что обо всем и все о чем-нибудь

 

- Вы часто бываете в войсках?

 

- Депутатская работа подразумевает, что человек должен знать кое-что обо всем и все о чем-нибудь. А поскольку мы много занимаемся армейскими проблемами, принимаем законы, связанные с вооруженными силами, я стараюсь бывать в войсках. У меня в округе очень много военных: есть артиллеристы, танкисты, внутренние войска, пограничники, - у всех я бываю каждый год. Так же у нас проходят военные учения, которые я  стараюсь не пропускать, потому что это и в удовольствие - есть возможность пострелять из разных видов оружия, на танке поездить, люблю и на бронетранспортере. У меня очень добрые отношения с военными людьми, кроме того, это помогает депутатской работе.

 

Я в молодости довольно неплохо стрелял и сейчас стараюсь тоже не упускать возможности потренироваться на полигонах из разных видов оружия: из гранатометов, из автоматов, из карабинов пострелять, особенно люблю пистолеты.

 

- А какие у вас отношения с коллегами?

 

- С коллегами-депутатами очень добрые отношения, со многими я работал в предыдущем составе Думы, мы уже сроднились, и конфликтов серьезных не бывает. Хотя, понятно, что по работе у нас бывают полярные позиции, но это все остается в зале заседаний, и там на самом деле бывают довольно жаркие схлесты, но как только мы оттуда выходим - опять товарищи.

 

- Как вы считаете, можно любыми способами добиться своего, присутствует ли в отношениях политическая борьба?

 

- Политическая борьба - это, как правило, борьба мнений, разные отношения к жизни, к ее ценностному ряду. Вот и я, например, всегда отстаивал демократические, либеральные ценности. Мне ближе центр, правый фланг, который был в «Яблоке», и «Единая Россия», которая борется с проявлениями ксенофобии и шовинизма, я считаю, что выбрала очень правильное направление.

 

 Вот недавно президент издал указ о соотечественниках, которые могут упрощенным способом получить гражданство и приехать в страну жить -  это великое дело, ведь 25 млн у нас живет за пределами России, а у нас демографическая ситуация очень сложная. Поэтому мы решили ее довольно просто: не ждать, когда подрастет новое поколение, уже сейчас есть много работоспособных, талантливых людей, которые хотели бы вернуться в Россию, но им были созданы искусственные препятствия.

 

- Но ведь в рамках этого проекта предполагается, что людям, которые собираются вернуться в Россию, репатриантам, будет предоставлена возможность жить не столько в центральных регионах, куда вероятно многие стремятся, а на пограничных территориях.

 

- У нас в России живет 145 миллионов, 125 миллионов живут на 3х миллионах квадратных километров - в европейской части, а в Сибири и на дальнем востоке, за Уралом, находится более 75 процентов всех ресурсов страны. Поэтому для нас очень важно решить эту проблему, которая является для нашей страны и геополитической, и стратегической: привлечение новых людей, создание стимулов для того, чтобы  люди закреплялись на Дальнем Востоке. Это практически повторение столыпинской реформы.

 

В свое время Столыпин перевозил людей в Сибирь и на Дальний Восток. Им давали надел земли, давали ссуду на строительство дома, давали коров, и прочие протекционистские меры государства способствовали  закреплению людей на дальних территориях. И сегодня это очень актуально, не менее актуально, чем в дореволюционные времена.

 

- В вашем семейном архиве мы видели фотографии вашего отца в военной форме, расскажите, пожалуйста, о ваших родителях.

 

- Отец у меня был военный инженер, прошел всю войну, был ранен, после войны он устроился на летно-испытательную станцию на авиационных заводах. Потом он работал в Новосибирске, на военном заводе Чкалова, на заводе Гагарина на Дальнем Востоке, куда мы с мамой к нему ездили. Он строил эти летно-испытательные станции, строил первые шахты для ракет.

 

Вообще, он был строгий и очень достойный человек. Мама - педагог. Мы очень часто ездили по стране.

 

Сначала я работал здесь в Москве, а в 1969 году поехал в командировку на Доманские события в Приморский край - решил два года поработать там собкором. Мне очень понравились края, и получилось так, что, планируя поработать там два года собкором газеты по Дальнему Востоку, я проработал там 30 с лишним лет.

 

После моих статей из тюрем освободили 7 тысяч человек

 

- А как получилось, что вы там остались?

 

- Я там был сам себе хозяином, мог побывать во всех местах на всем Дальнем Востоке, от Читы до Чукотки: ткнул пальцем в карту - хочу сюда, и ехал.  Побывал я и на Северном полюсе, был в Андерме, был на Чукотке, на острове Домашний архипелаг, на Новой земле. Шантарские острова - это такая экзотика: мыс, край света, там одна метеостанция была на этом мысе - конец света, и гвоздики мы там собирали с этими девчатами, которые были на этой метеостанции, вот это незабываемые поездки.

 

Правда, переживаний было много всяких. Я ведь писал материалы очень острые в газете «Известия».  Мы защищали людей.  У меня была серия статей в советские времена еще,  после которых освободили из тюрем почти 7 тыс. человек, которые сидели якобы за спекуляцию.

 

Началась эта история, когда в Хабаровске осудили некого Шабея Алексея Васильевича, он был главным инженером Тарасинского деревообрабатывающего комбината из Закарпатья, Западная Украина. Он в свой отпуск пошел в колхоз работать, чтобы заработать денег сыну на учебу, который поступил во Львовский политехнический институт. Так вот ему заплатили семечками: восемь мешков семечек. Он сдал в кооперацию эти семечки, а ему за это дали 4 года лишения свободы. Просто потому, что там по одной цене, а он перепродал по другой. Осудили его по уголовной статье: «Скупка и перепродажа с целью наживы», - хотя нажива там смешная была.

 

Я написал статью, называлась она «Такие семечки». Когда попытались оправдаться, я написал статью «Еще раз про семечки». Третья статья называлась «Совсем не про семечки», обо всех случаях, когда за яблоки, за картошку, за арбузы заработанные сажали, и закончилось все это решением Пленума Верховного суда СССР «Об изменении судебной практики по уголовным делам, связанным с реализацией натур продуктов, заработанных в колхозах и совхозах». И поэтому постановлению около 7 тысяч человек, которые сидели в тюрьмах, отпустили на волю.

 

- Эти люди каким - то образом появлялись в вашей жизни? Пытались вас лично благодарить?

 

- Была организована экспедиция газеты «Известия» по Украине. Мы из Львова позвонили в Тарасово, Алексею Шабей, а в то время он уже возглавлял районную администрацию. И они устроили нам настоящий прием. В национальной одежде нам играли на скрипках, нас встречал практически весь район. Шабей в саду накрыл столы, а эти статьи: «Такие семечки», «Еще раз про семечки» и «Совсем не про семечки» - в рамке у него дома. Представляете, сколько лет прошло… Вот это и есть самая настоящая награда журналисту,  ведь изменилась вся жизнь человеческая, и удалось помочь не только ему! Такие случаи очень воодушевляют в нашей профессии, а их немного бывает.

 

- А на посту депутата бывали ли случаи, когда вам серьезно удавалось изменить чью-то жизнь?

 

- Много всяких разных случаев, но таких, чтобы освобождали из тюрем, такого не бывало. Хотя при всем при том я считаю, что профессия депутатская сродни журналистской. Я являюсь членом Президиума национального антикоррупционного комитета, продолжая то, чем мы занимались с Юрой Щекотихиным, журналистом, замом главного редактора «Новой газеты», который трагически погиб, и у нас есть твердое убеждение, и мы это докажем, его убили, его отравили.

 

Мы «тремя китами» занимались,  только вмешательство президента позволило восстановить справедливость, а по многим делам, обошлись полумерами. Я постоянно публикую статьи по борьбе с коррупцией.  Недавно была большая передача на радио «Эхо Москвы», так же я выступал в программе Познера «Времена».

 

 

Меня приговорили к смерти, и меня охранял взвод ОМОНа.

 

- А вы считаете работу журналиста, так же как и работу депутата, опасной?

 

- Бороться с коррупцией - это не просто, в какой-то мере опасно. У меня был случай в жизни, когда меня приговорили к смерти, и меня охранял взвод ОМОНа.

 

Еще во времена Ельцина я опубликовал статью на целую полосу в «Известиях», называлась она «Кто там рядом с президентом?». Рядом с президентом был человек, который из своих 43 лет 18 лет просидел за групповое изнасилование, разбой, а потом он стал вдруг членом Президиума свободных профсоюзов России, будучи криминальным авторитетом Хабаровска, затем заместителем атамана казачьих войск России и зарубежья. Некто, по кличке Пудин, он занимался рэкетом, был бандитом, таким откровенным бандитом. И, как один из верховных руководителей казачьих войск на 12 июня, на День независимости России, он преподнес икону Борису Николаевичу, и Борис Николаевич ее с благодарностью принимает в Кремле.

 

Меня уже этот факт просто достал, и я написал статью, в которой описал его всю жизнедеятельность, и эту фотографию мы опубликовали в «Известиях».

 

Через некоторое время ко мне пришли начальник краевой милиции, начальник управления КГБ по Хабаровскому краю и говорят, что у них есть оперативные данные о том, что меня приговорили: «Можно мы тебя поохраняем?». Ну я думал, что пришлют двух-трех мальчиков топтунов, которые будут за мной ходить и будут тихо охранять. Я согласился. Минут через 15 после того, как они ушли, раздается звонок. Я открываю дверь - гренадеры в масках с автоматами наперевес, и они у меня в корпункте находились. Потом все вместе поехали домой - я на своей машине, одна  машина -  впереди, вторая - сзади.  У каждого окна ночевали, на кухне, в комнатах, разве что в спальню жена отказалась их пускать.  Эта маята продолжалась почти месяц, я взмолился, потому что было совершенно невозможно.

 

Я коллегу поехал встречать в аэропорт, он выходит из самолета и видит эту жуткую картину: впереди ОМОН, сзади ОМОН в масках, я посерединке - чуть в обморок не упал.  Конечно, был большой дискомфорт, хотя с этими ребятами мы подружились. Моя теща, Вера Федоровна,  варила кастрюлю сосисок ребятам этим,  они все здоровые такие были. После этого у нас очень добрые отношения сложились.

 

- Зачастую у обывателей достаточно негативное отношение к отечественной милиции и омоновцам, народ их скорее боится, чем уважает. Вы чувствовали себя действительно защищенными рядом с ними?

 

- Они хорошие ребята, они выполняют те задачи, которые перед ними ставят.  Приказали охранять - будут охранять, прикажут разгонять народ где-то - они опять выполняют задачу. Может быть, они не хотят это делать, но они обязаны, они давали присягу, они - солдаты, а сами по себе ребята очень хорошие.

 

- А в вашей работе бывают ситуации, когда также понимаете, что вы выполняете какую-то работу, может быть, принимаете какой-то закон, а сердце кровью обливается?

 

- Я стараюсь голосовать всегда по совести. Вот у меня не лежала душа  к 122 закону «О монетизации льгот» - я голосовал против этого закона, хотя я состою во фракции  «Единая Россия». Но это был принципиальный момент, и я выступил с резкой статьей в «Известиях» против этого закона, выступал на пленарном заседании в Думе, и мы оказались правы, когда говорили, что 71 миллиарда, которые выделили на то, чтобы  заменить все льготы этими деньгами, не хватит.  Как в воду смотрели, потому что, в конце концов, выделили вместо 71 миллиарда более 700 миллиардов, и все равно не закрыли все.

 

Жить на два дома довольно трудно

 

- Что изменилось в вашем положении после того, как вы стали депутатом?

 

- Я когда был журналистом, если говорить о заработках, я зарабатывал неплохие деньги, поскольку печатался очень много, был руководителем дальневосточного представительства газеты «Известия», и мы делали рекламную вкладку - это был приработок.  Еще в Хабаровске у нас есть дом международной прессы - все это давало какие-то деньги. Но сегодня изменилась ситуация, хоть у нас сейчас немаленькая зарплата, но жить на два дома довольно трудно. Я плачу за эту квартиру, она довольно большая, но она мне не принадлежит, но все коммунальные платежи я плачу, и мы платим за квартиру в Хабаровске, где живет моя семья.

 

- Расскажите, пожалуйста, о вашей семье.

 

- Нас пять человек. Мать моей жены, моя теща Вера Федоровна, она инженер-метролог, ей 84 года, но удивительно мужественный человек. У нее сейчас ноги очень болят, но не было случая на моей памяти, чтобы она хоть раз, как бы у нее не болели ноги, но обязательно придет на кухню и приготовит обед.

 

Жена моя Лена - журналист, закончила МГУ, факультет журналистики, и сейчас она вместо меня руководитель представительства газеты «Известия» на Дальнем Востоке. Детей двое: сын Андрей, астрофизик, он работает в фирме, которая сегодня занимается нанотехнологиями. Это самое  передовое на сегодняшний день направление, они делают электронные микроскопы, востребованные во всем мире: в 45 стран мира идут их микроскопы. Дочь Ксения  - японист,  она учится в докторантуре университета Цукуби, в Японии.

 

- Какие самые главные принципы Вы закладывали  в процессе воспитания  сына и дочери?

 

- У меня совершенно замечательные дети, я своими детьми горжусь, потому что они умные, продвинутые, но я их совершенно не воспитывал. И противился, когда это пыталась делать моя жена, которая работала долгие годы в учительской газете собкором, имеет звание отличник народного образования СССР. Но я считаю, что надо просто жить и любить детей, и они должны относиться к родителям так, чтобы хотелось быть похожими на родителей. Мне, например, всегда хотелось быть похожим на отца и мать. Наши дети, я считаю, что они лучше нас, они образованнее, они, в отличие от нас, знают по несколько языков: у дочки - английский, японский, китайский, сын знает английский, французский, испанский.  Дочь публиковалась в иностранном журнале, переводы, пишет статьи.

 

Женщине надо говорить только три слова: люблю, куплю, поедем.

 

- А есть ли какие - то сферы, в которых вы чувствуете себя бездарным?

 

- Я считаю, что абсолютно не приспособлен для домашних дел. Моя теща, которая умеет делать все, за это меня всегда критикует и говорит, что у меня руки не оттуда растут, что я  тяжелее карандаша ничего не поднимаю.  Купили старенький домик под Хабаровском, а для меня это казни подобно ехать на дачу, что-то там поливать, пахать, ужасно не люблю эту работу.

 

- А супруга любит?

 

- Супруга любит. Мне дочка однажды преподала урок. Иногда дома возникали проблемы, поскольку у меня времени нет, а жена любит ездить по миру. Была у нее такая мечта - побывать в Камбодже, Анкор - город богов. А я постоянно ссылался на нехватку времени.  Дочка мне говорит: «Пап, ну зачем ты так маме говоришь, ты должен говорить всего три слова, и у вас будет полная идиллия: люблю, куплю, поедем». Я взял на вооружение: «люблю, куплю, поедем», и мы снимаем многие вопросы.

 

- В вопросах отдыха решение принимает скорее ваша супруга?

 

- Да, но мне приходится выкраивать время, я наездился уже и не люблю этого. Для меня почитать книжку, побыть дома среди своих - вот это удовольствие. Получилось, что я много ездил в своей жизни, в том числе и за границу, и уже ничем меня не удивишь. А они в этом плане у меня очень ненасытные - и дочка, и жена. Очень любят новые страны открывать. Зимой мы были во Вьетнаме, в Сайгоне, я во время войны там был, делал репортажи.

 

- Вы много ездили, бывали ли вы в горячих точках?

 

- Бывал, естественно, начиная с доманских событий во время второго боя. Китайцы захватили наш остров в 1969 году  в марте. Во время боя на этом острове убили 23 наших погранца, когда начали стягивать войска, я и прилетел. После этих событий я остался на Дальнем Востоке, просил, чтобы меня направили поработать там.

 

Вскоре попросил редакцию, чтобы меня направили во Вьетнам, когда он воевал с американцами.  Мы  выгрузились в Хайфоне, и по дороге на Кампучию нас обстреляли американцы. Было действительно горячо, в прямом смысле слова, горели джунгли.  Нас ехало двое журналистов на джипе с вьетнамскими телохранителями - они там тщедушные, маленькие такие. Легли на нас в канаве придорожной, а кругом снаряды грохочут, полыхало все. И вдруг родной российский мат - это подполковник наш на бронетранспортере подъехал,  и на броне мы уже почувствовали себя спокойно, под защитой наших людей. Я сделал серию репортажей: «Плача в джунглях Вьетнама».

 

И в этом году впервые после огромной паузы я еще раз побывал во Вьетнаме вместе с женой.

 

- А какие свои качества вам особенно приятно находить в детях и внуках?

 

- У них достаточно своих хороших качеств, поэтому я у них качества никакие не ищу, я их всех очень люблю, они все очень работоспособны. Они вкалывают «до посинения», ну что такое - осилить японский язык, защитить диссертацию магистра и досрочно поступить в аспирантуру. Дочке 25 лет, а она в  докторантуру поступила, готовит докторскую диссертацию.

 

Борис Львович считает, что сейчас в стране складывается довольно благоприятная ситуация и многие во всяком случае обрели надежду на нормальную жизнь в нашем отечестве. У него получилось, получилось и у детей, значит, может получиться у каждого, если к этому действительно стремиться.