Войнович сочинил новый гимн
Как человек чрезвычайно общественный, писатель Владимир Войнович ворвался в Библио-Глобус, буквально, распевая собственную, пока что официально не признанную версию гимна Советского Союза:
Распался навеки союз нерушимый,
Стоит на распутье великая Русь:
Но долго ли будет она неделимой,
Я этого вам предсказать не берусь.
К свободному рынку от жизни хреновой,
Спустившись с вершин коммунизма, народ
Под флагом трехцветным с орлом двухголовым
И гимном советским шагает вразброд.
ПРИПЕВ:
Славься, отечество наше привольное,
Славься, послушный российский народ,
Что постоянно меняет символику
И не имеет важнее забот.
Сегодня усердно мы Господа славим
И Ленину вечную славу поем.
Дзержинского скоро на место поставим
Тогда уж совсем хорошо заживем.
Всем выдадим всё: офицерам - квартиры
Шахтерам - зарплату, почет - старикам
А злых террористов замочим в сортире,
Ворам-олигархам дадим по мозгам.
По большому счету, недоумевая над гипертрофированностью внимания, уделяемого разработке национальной символики при обилии гораздо более животрепещущих проблем, Войнович все-таки не преминул высказать и свою точку зрения: «оставить национальным гимном мелодию, под которую в лагерях загнобили несколько миллионов человек – это ли не верх кощунства. Если уж и рассматривать творчество Александрова, то пусть это будет «Вставай, страна огромная», с которой русские солдаты сражались с фашистами. И не верх ли абсурда просить заняться тестом все того же Сергея Михалкова, мастера своего дела, успешно справлявшегося с подобной задачей еще при Сталине и Хрущеве. В любом случае, нельзя утверждать национальным гимном мелодию, против которой категорически выступает 30% населения страны».
С трудом оторвавшись от злободневной темы, Владимир Николаевич перешел непосредственно к беседе с почитателями своего таланта, устроившими настоящее столпотворение в разделе «Ноты», где по странному решению организаторов и проходила встреча с писателем. Желающие приобщиться к нотной грамоте озлобленно продирались сквозь толпу фанов Чонкина.
Отчаянную просьбу одного из присутствовавших порекомендовать «список литературы для чтения» ироничный писатель удовлетворить не спешил: «Раз вы ходите в книжные магазины – вы сами в состоянии понять, что вам нужно и выбрать ту литературу, которая удовлетворит именно вас. Какие-то конкретные имена? Ну, вообще-то писатели склонны советовать читать самих себя. Не скажу ничего нового, если отошлю вас к старой гвардии – Аксенову, Искандеру … Из современных мне нравится Петр Алешковский, Юрий Буйда. Хвалили мне и «Взятие Измаила» Михаила Шишкина, получившее Букера в этом году».
На вопрос о том, что он сам считает лучшим в своем творчестве, причем, заранее снабженный уточнением-предполагаемым ответом, «Чонкина»? (имеется ввиду программное произведение Войновича «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина»), писатель ответить затруднился. И в своем сомнении был абсолютно прав – как можно выбрать лучшее, если даже небольшие повести врезаются в память целыми абзацами, заставляя давиться от смеха в общественном транспорте:
«Сейчас он только что приступил к работе над новым романом. Вернее, даже не приступил, а вложил в машинку чистый лист финской бумаги (ее недавно выдавали в Литфонде), написал вверху «Ефим Рахлин», написал посередине название «Операция» и задумался над первой фразой, которая ему всегда давалась с большим трудом. Хотя сюжет был обдуман полностью.
Сюжет (опять медицинский) развивался где-то среди Тихого океана на исследовательском судне «Галактика». У одного из членов экипажа приступ аппендицита. Больной нуждается в немедленной операции, а делать ее некому, кроме судового врача. Но все дело в том, что именно он-то и заболел. Короче говоря, больной доктор принимает единственно возможное решение и сам делает себе операцию. К концу операции к борту «Галактики» подходит флагман китобойной флотилии «Слава». Врач флагмана, осмотрев шов: «Ну что ж, коллега, операция проведена по всем правилам нашего древнего искусства, и мне остается только вас поздравить». «Тсс!» – приложив палец к обескровленным губам, шепчет прооперированный и включает стоящий на тумбочке рядом транзисторный приемник «Романтика».
Дело в том, что у него как раз сегодня день рождения, и радиостанция «Океан» по просьбе его жены передает любимый романс доктора «Я встретил вас, и все былое …». («Шапка»)
Для многих уже не секрет, что в последние годы открылся у Владимира Николаевича и дар живописца. Портреты, пейзажи и натюрморты Войновича-художника приобретают особую прелесть благодаря названиям, данным им Войновичем-писателем. «Автопортрет левой ноги художника», очень милые «Натюрфрукты» и, наконец, фотографии на фоне собственных произведений, снабженные комментариями такого рода: «2000. Со Львом Николаевичем собственной работы».
Отрывки произведений и комментарии к фотоальбому взяты из книги «Владимир Войнович» (серия «Антология сатиры и юмора России ХХ века»), продающейся сейчас в Библио-Глобусе.
Алина Старинец
Ждем Ваших откликов на статью...
Распался навеки союз нерушимый,
Стоит на распутье великая Русь:
Но долго ли будет она неделимой,
Я этого вам предсказать не берусь.
К свободному рынку от жизни хреновой,
Спустившись с вершин коммунизма, народ
Под флагом трехцветным с орлом двухголовым
И гимном советским шагает вразброд.
ПРИПЕВ:
Славься, отечество наше привольное,
Славься, послушный российский народ,
Что постоянно меняет символику
И не имеет важнее забот.
Сегодня усердно мы Господа славим
И Ленину вечную славу поем.
Дзержинского скоро на место поставим
Тогда уж совсем хорошо заживем.
Всем выдадим всё: офицерам - квартиры
Шахтерам - зарплату, почет - старикам
А злых террористов замочим в сортире,
Ворам-олигархам дадим по мозгам.
По большому счету, недоумевая над гипертрофированностью внимания, уделяемого разработке национальной символики при обилии гораздо более животрепещущих проблем, Войнович все-таки не преминул высказать и свою точку зрения: «оставить национальным гимном мелодию, под которую в лагерях загнобили несколько миллионов человек – это ли не верх кощунства. Если уж и рассматривать творчество Александрова, то пусть это будет «Вставай, страна огромная», с которой русские солдаты сражались с фашистами. И не верх ли абсурда просить заняться тестом все того же Сергея Михалкова, мастера своего дела, успешно справлявшегося с подобной задачей еще при Сталине и Хрущеве. В любом случае, нельзя утверждать национальным гимном мелодию, против которой категорически выступает 30% населения страны».
С трудом оторвавшись от злободневной темы, Владимир Николаевич перешел непосредственно к беседе с почитателями своего таланта, устроившими настоящее столпотворение в разделе «Ноты», где по странному решению организаторов и проходила встреча с писателем. Желающие приобщиться к нотной грамоте озлобленно продирались сквозь толпу фанов Чонкина.
Отчаянную просьбу одного из присутствовавших порекомендовать «список литературы для чтения» ироничный писатель удовлетворить не спешил: «Раз вы ходите в книжные магазины – вы сами в состоянии понять, что вам нужно и выбрать ту литературу, которая удовлетворит именно вас. Какие-то конкретные имена? Ну, вообще-то писатели склонны советовать читать самих себя. Не скажу ничего нового, если отошлю вас к старой гвардии – Аксенову, Искандеру … Из современных мне нравится Петр Алешковский, Юрий Буйда. Хвалили мне и «Взятие Измаила» Михаила Шишкина, получившее Букера в этом году».
На вопрос о том, что он сам считает лучшим в своем творчестве, причем, заранее снабженный уточнением-предполагаемым ответом, «Чонкина»? (имеется ввиду программное произведение Войновича «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина»), писатель ответить затруднился. И в своем сомнении был абсолютно прав – как можно выбрать лучшее, если даже небольшие повести врезаются в память целыми абзацами, заставляя давиться от смеха в общественном транспорте:
«Сейчас он только что приступил к работе над новым романом. Вернее, даже не приступил, а вложил в машинку чистый лист финской бумаги (ее недавно выдавали в Литфонде), написал вверху «Ефим Рахлин», написал посередине название «Операция» и задумался над первой фразой, которая ему всегда давалась с большим трудом. Хотя сюжет был обдуман полностью.
Сюжет (опять медицинский) развивался где-то среди Тихого океана на исследовательском судне «Галактика». У одного из членов экипажа приступ аппендицита. Больной нуждается в немедленной операции, а делать ее некому, кроме судового врача. Но все дело в том, что именно он-то и заболел. Короче говоря, больной доктор принимает единственно возможное решение и сам делает себе операцию. К концу операции к борту «Галактики» подходит флагман китобойной флотилии «Слава». Врач флагмана, осмотрев шов: «Ну что ж, коллега, операция проведена по всем правилам нашего древнего искусства, и мне остается только вас поздравить». «Тсс!» – приложив палец к обескровленным губам, шепчет прооперированный и включает стоящий на тумбочке рядом транзисторный приемник «Романтика».
Дело в том, что у него как раз сегодня день рождения, и радиостанция «Океан» по просьбе его жены передает любимый романс доктора «Я встретил вас, и все былое …». («Шапка»)
Для многих уже не секрет, что в последние годы открылся у Владимира Николаевича и дар живописца. Портреты, пейзажи и натюрморты Войновича-художника приобретают особую прелесть благодаря названиям, данным им Войновичем-писателем. «Автопортрет левой ноги художника», очень милые «Натюрфрукты» и, наконец, фотографии на фоне собственных произведений, снабженные комментариями такого рода: «2000. Со Львом Николаевичем собственной работы».
Отрывки произведений и комментарии к фотоальбому взяты из книги «Владимир Войнович» (серия «Антология сатиры и юмора России ХХ века»), продающейся сейчас в Библио-Глобусе.
Алина Старинец
Ждем Ваших откликов на статью...
Комментарии читателей Оставить комментарий