Вот вам и конец превосходству Европы

Проблемы Европы заключаются отнюдь не только в политике, но и в культуре и демографии

На протяжении большей части последней четверти века европейские мыслители, в особенности французские, пропагандировали идею о том, что великий континент находится в шаге от того, чтобы снова поднять голову и занять достойное место на мировой арене. Но события последнего месяца, увенчавшиеся выделением триллиона долларов на спасение евро, по меньшей мере лишают это шаткое предположение всякой убедительности.

Пусть финансовый кризис начался на Уолл-стрит — но сейчас главным потенциальным источником обрушения мировых рынков в новый виток рецессии является Европа и евро. Портят картину Индия, Китай и Бразилия, а в Америке, что пока остается «первым парнем на деревне», экономика тоже растет, хотя и отнюдь не внушительными темпами.

А ведь всего десять лет назад европейская элита давала куда как более радужные прогнозы. В ту пору серый кардинал при тогдашнем президенте Франции Франсуа Миттеране Жак Аттали заявил, что «Япония и Европа» с высокой вероятностью «займут место США как главных сверхдержав, соперничающих за господство в мировой экономике». Несколько позже Джереми Рифкин написал книгу о так называемой «европейской мечте» - оду просвещенному разнообразию в зеленых и социал-демократических тонах: именно в таком свете он видел модель, которой, по его мнению, предстояло занять место неприятной и неуклюжей модели, выстроенной на мировой арене Соединенными Штатами Америки.

Можно винить в нынешних бедах транжир-греков или даже отсутствие в Европе компьютерщиков (никто не слышал о фирме вроде Google или Apple на континенте?). Но на самом деле евростагнация — явление не новое, а глубоко укорененное, оно с нами всерьез и надолго. Еще с 1970 года под натиском с Востока стали отступать отнюдь не США, а пятнадцать наций, образовавших Европейский союз. За прошедшие с тех пор сорок лет доля тех пятнадцати государств в мировом ВВП рухнула с 37 до 28 процентов, а доля Америки, на удивление, осталась на прежнем уровне — порядка 27 процентов. Так что рост Азии, в особенности Китая и Индии, шел не за наш счет, а за счет Европы.

Когда говорят о превосходстве Европы, то много внимания уделяют ее институциональной структуре, особенностям ее налоговой системы и законам. Безусловно, в сравнении с США у Европы есть свои преимущества и свои недостатки, но было бы крайне трудно доказать, что «евромодель» привела к оглушительному экономическому успеху. Слабая периферия Европы рушится на глазах, угрожая даже более сильным участникам, в том числе и Великобритании.

Проблемы Европы заключаются отнюдь не только в политике, но и в культуре и демографии. Даже во Франции люди и их дела значят больше, чем абстрактные идеи. Культура, опирающаяся на собственные силы не только в том, чтобы заводить детей, но и в том, чтобы зарабатывать деньги и изобретать новое, победит культуру, для которой все это не характерно, как бы хорошо ни было организовано управление ею с теоретической точки зрения. Это фундаментальная проблема Европы в целом, хотя это и не относится в равной мере к каждой стране союза.

Один из ключевых компонентов проблемы — это демографический фактор. По самым консервативным оценкам, к 2050 году в США будет проживать по меньшей мере четыреста миллионов человек — примерно на сто миллионов больше, чем сейчас. С другой стороны, в ближайшие десятилетия население большей части стран ЕС и почти всех стран Восточной Азии будет оставаться на нынешнем уровне или даже снижаться. Подобно остальным развитым странам, население США будет стареть, но отнюдь не так быстро; в 2050 году в Японии и Германии доля лиц старше 65 лет может приблизиться к сорока процентам, в США этот показатель будет ближе к двадцати пяти процентам.

Если такая вещь, как европейская мечта, существует, то европейцам пора начинать ввоз людей или же усиленно размножаться. В противном случае трудоспособные европейцы в буквальном смысле слова вымрут. В период с 2000-го по 2050 год количество граждан США в возрасте от 14 до 64 лет вырастет приблизительно на 44 процента, а в ЕС этих людей станет меньше на 25 процентов (а в Японии — более чем на 40 процентов).

Учитывая рост численности трудоспособного населения, США должны будут обеспечивать значительный экономический рост, чтобы не допустить чрезмерной вертикальной мобильности молодого поколения в направлении «вниз». Главной проблемой Европы станет обеспечение стареющего населения силами трудоспособного, численность которого будет снижаться, а также, возможно, поиск способов инвестирования в страны, экономика которых будет расти быстрее. Возможно, будущее Европы — это только стричь купоны, давать консультации и работать официантами.

Но можно предположить, что подобная судьба ожидает не всех европейцев — в особенности если самодовольство и необонапартизм улетучатся и люди снова начнут отдавать должное национальным особенностям. Страны группы PIGS (удачное название!), то есть Португалия, Италия, Греция и Испания, наглядно показали, что нельзя иметь «государство благоденствия» как в Скандинавии и экономику — как в Мексике. Право на шестинедельный отпуск и планы здравоохранения уровня Порше нужно еще заслужить.

Совершенно по-другому смотрятся продуктивные и дисциплинированные страны севера — можно сказать, современная версия средневековой Ганзейской лиги, — которые продолжают экспортировать достаточное количество товаров и услуг для поддержки своих тяжеловесных и обычно в меньшей степени коррумпированных систем обеспечения благосостояния. По сути дела, Европа разделилась на солнечный, веселый и вкусный пояс от Португалии до Испании — и на более мрачную полосу, включающую Скандинавию, Нидерланды и Германию.

Светский вариант протестантской этики в постхристианской Европе жив и вполне здоров. В некоторых странах, например в Швеции и Дании, потихоньку возрождается традиция делания белокурых и рыжих младенцев, что дает некоторую надежду на будущее этих стран. Что касается средиземноморцев — привыкайте, средиземноморцы, теперь спагетти для вас будут готовить африканские и арабские повара. И если погода не испортится, это будет не так уж плохо.

Джоэл Коткин, "The Daily Beast", США