20 ЛЕТ СПУСТЯ

Ликвидаторам последствий чернобыльской аварии и их родным теперь есть куда приносить цветы Вчера возле городской пожарной части был открыт памятник чернобыльцам.

Ликвидаторам последствий чернобыльской аварии и их родным теперь есть куда приносить цветы

Вчера возле городской пожарной части был открыт памятник чернобыльцам. Собрались здесь и те, для кого трагедия 20-летней давности обернулась своей личной трагедией, и те, кто просто не захотел оставаться в стороне от чужого горя. Здесь члены союза “Чернобыль России” и представители областной администрации, первый заместитель губернатора Юрий Иванович Сизов, ветераны ВОВ, учащиеся волгоградских школ, воспитанники морского центра... В толпе за минуту до церемонии обычные пересуды. Кто-то на пенсию жалуется. Кто-то хвалится государственной наградой, почетным знаком ликвидатора.

Среди букетов гвоздик и искусственных венков как-то особенно трогательно и одиноко выделяется пожилая женщина, бережно распаковывающая газетный сверток с хрупкими тюльпанами. Кого у нее забрал Чернобыль? Сына? Дочь? Есть ли внуки? Или теперь она одна-одинешенька на всем белом свете?

Из 5 тысяч наших земляков, отправившихся 20 лет назад в Белоруссию, сегодня прийти к памятнику смогли не многие. Кто-то болен. А многих уже нет в живых.

Сергей Александрович Росиков признался, что памятнику рад. А на вопрос, чего бы он еще хотел получить от Родины в знак благодарности за подвиг и потерянное здоровье, не задумываясь ответил:

— Достойной жизни да денег побольше...

Другой ликвидатор аварии Михаил Васильевич Милешин с другом по беде не согласился:

— Здоровья. Вот чего бы очень хотелось, но его ведь ни за какие деньги не купишь.

— Как вы попали в Чернобыль?

— Мне тогда было 32 года. Когда услышал про аварию, записался в добровольцы (раньше я служил в ядерных войсках). Работал химиком в 10 километрах от очага радиации.

В 1992 году у мужчины начались проблемы с позвоночником. Теперь он не расстается с тросточкой. Сегодня восстановить подорванное здоровье Михаила Васильевича врачам не под силу. Но он не унывает:

— Друзья говорят, что я молодец. В таком состоянии, а все еще бегаю...

— Не жалеете, что обрекли себя на такие мучения?

— Кто-то все равно должен был туда ехать. Беда-то была общая.

Да, беда была общая. Теперь общие воспоминания, памятник и слезы.