Закат американской империи?

В последние полтора – два года, то стихая, то разгораясь с новой силой, идет дискуссия о роли Америки в «постбиполярном» мире. Одни полагают, что серьезные трудности, которые испытывают США в своей внешней политике и в экономике, не нужно абсолютизировать, что эти трудности преходящи. Дескать, производящая экономика США пока еще жизнеспособна, тогда как неизбежной альтернативой «однополярному» лидерству Америки станут хаос и анархия. Стало быть, однополярный мир надежнее любого иного глобального проекта. Другие считают, что Соединенные Штаты оказались политически не подготовлены к роли единственного мирового лидера, а их односторонние («унилатералистские») замыслы не выдержали столкновения с реальностью мира начала третьего тысячелетия. И как следствие, мы являемся свидетелями заката проекта «Pax Americana», который изначально был скорее искусной «PR-акцией», идеологемой, нежели устойчивой политической данностью.

«Соединенные Штаты сознают собственную неспособность поддерживать порядок в мире и руководить им по своему усмотрению, - пишет индийский автор В.Банерджи. – Понимание ограниченности своих возможностей подталкивает США к обращению за помощью к региональным державам - Нигерии и ЮАР в Африке, Бразилии в Латинской Америке, Китаю в Восточной Азии, Индии в Южной Азии.… Америка чувствует: будущий мировой порядок, опирающийся на влияние новых стран-гегемонов, не обязательно будет отвечать ее интересам, а потому всячески стремится избежать повторения франко-британского конфуза во время Суэцкого кризиса 56-го года».

Растущая со времени распада СССР неустойчивость всей системы международных отношений побуждает экспертные сообщества к поискам новой эффективной модели мирового развития. Так, известный экономист и социолог Самир Амин в качестве альтернативной несущей конструкции «нового» мира предложил коалицию крупных «периферийных» государств – Китая, Индии, Бразилии и России. Группировка этих стран, по мысли ученого, способна стать еще одним «полюсом» мировой политики и обеспечить «плавный» переход к полицентрическому, многополюсному мировому устройству.

О постепенном сближении этих четырех сверхкрупных стран свидетельствуют не только «перекрестные» государственные визиты их руководителей. Меняется сама парадигма внешнеполитического мышления. Так, Бразилии стоило немалых усилий преодолеть формировавшуюся десятилетиями психологию изоляционизма (ориентацию исключительно на южноамериканскую проблематику). Большой путь к взаимопониманию прошли Китай и Индия. Важность отношений в «квадрате сил» начинает сознавать и Россия. Существенно то, что три из четырех гигантов - Китай, Индия и Бразилия – осознали на уровне правящих кругов необходимость перехода от роста к развитию, то есть к укреплению социально-экономических основ своих политических систем. Косвенно о перспективности «четырехстороннего проекта» говорят и питаемые Западом надежды на серьезное столкновение в будущем Китая и Индии (или России и Китая).

Конец 2004-го – начало 2005 года стали временем растущей координации действий в рамках «четырехугольника». Здесь можно говорить сразу о нескольких тенденциях.

Во-первых, укрепляется понимание опасности для судеб международной системы американской идеи однополярного мира. Соответственно, все более выраженным становится намерение превратить многополярность в основополагающий принцип международных отношений.

Во-вторых, все больше признается необходимость сформировать общий подход к мировой системе, наметить совпадающее видение, как минимум, среднесрочной перспективы ее развития.

В-третьих, отношения между сверхкрупными «периферийными» государствами начинают рассматриваться в мире как реальная альтернатива зашедшему в тупик «западному проекту» (глобализация, либерализация и т.п.).

Первоначально отношение российских верхов и части общественности к идее «коалиционного» сближения крупных «периферийных» государств было прохладным. Сказывалось желание основной части российского политического класса примкнуть к «евро-атлантической цивилизации». Однако изменение геополитической ситуации в мире, связанное со смещением на восток центров экономического роста, заставило российские власти призадуматься. Введение в политический обиход понятия «многовекторности» отразило понимание ущербности односторонней ориентации России в быстроменяющемся мире.

Есть достаточно серьезные причины, по которым Москва склоняется к тому, чтобы рассматривать стратегическое партнерство со сверхкрупными странами «Не-Запада» как все более значимый элемент своей внешней политики. В числе этих причин выделяются: «неблагодарность» Запада, сказавшаяся в вытеснении России после 1999 года с Балканского полуострова и расширении «Евро-Атлантики» (США и НАТО) на восток; использование американской администрацией фактора «террористической угрозы» для экспансии в Центральной Азии, что создает угрозу превращения этого региона в арену международного соперничества великих держав, включая Китай и Индию (последний пример – Киргизия); повышенная активность США в Закавказье (Азербайджан, Грузия); поощрение американцами антироссийского сценария развития событий на Украине.

В силу многих обстоятельства, считают аналитики, наметившаяся в последнее время активизация отношений между Китаем, Индией, Россией и Бразилией – это наиболее адекватное выражение поисков «нового стержня» международных отношений, отличного от привычного позиционирования себя и своей внешней политики по отношению США.

Новая «Антанта» крупнейших «периферийных» государств нужна прежде всего потому, что ситуация в мире становится все более неопределенной и нестабильной. В Индии, например, вызывает тревогу развитие событий в соседнем Пакистане, а также на Ближнем и Среднем Востоке. В январе 2005 года в Индии широко обсуждалась все более вероятная продажа Соединенными Штатами Пакистану 28 истребителей F-16, самолета морской разведки P-3C и 2000 противотанковых ракет TOW 2-A. Вкупе с предложением Вашингтона продать Индии противоракетные системы «Patriot» это говорит о стремлении США держать два крупных государства Южной Азии «на коротком поводке». Ни премьер-министру Индии М.Сингху, ни министру иностранных дел К.Натвар Сингху, ни министру обороны П.Мукерджи не удалось убедить министра обороны США Д.Рамсфельда в том, что сделка с Пакистаном по продаже ему американских вооружений является «несвоевременной». Вновь возникший тупик в индийско-пакистанских переговорах по «упорядочению» ядерных испытаний и запусков ракет в Индии напрямую связывают с действиями США на южноазиатском рынке оружия.

Однако наиболее серьезным испытанием для «сверхдержавности» Америки стали события в Ираке и динамика ситуации в Афганистане.

По мнению аналитиков, роль Афганистана в американской стратегии на Ближнем и Среднем Востоке состоит в том, чтобы обеспечении функционирование военных баз в Белуджистане, которые могут оказаться «весьма полезными» в случае американского либо израильского удара по Ирану. «Наркодемократия» в оккупированном войсками НАТО Афганистане фактически восстановила производство опиума в полном объеме, причем урожай 2004 года стал наиболее значительным в истории страны. Производство опиума, по данным Бюро по изучению оборота наркотиков США (US Office on Drugs and Crime), в стоимостном выражении достигло 2,8 млрд. долларов, что значительно больше половины национального дохода Афганистана. Наркотические средства открыто выращиваются во всех афганских провинциях, «наркобароны» составляют основную опору режима Хамида Карзая, а это означает, по мнению военных обозревателей, что территория Афганистана не контролируется войсками США.

Неспособность Америки выполнять взятую на себя «имперскую» миссию особенно выпукло проявляется в Ираке. Результаты выборов 30 января 2005 года увеличили вероятность распада Ирака с перспективой образования на его территории шиитского и курдского государств. Значительные части Багдада остаются неуправляемыми, «суннитский треугольник» продолжает жить по своим законам, диверсии на нефтепроводах и других магистралях подачи топлива стали повседневностью. По прогнозам военных аналитиков, США будут вынуждены в 2005 году довести численность экспедиционного корпуса в Ираке до 200 тысяч военнослужащих. Такое увеличение американского военного присутствия диктуется и четырехкратным ростом количества инсургентов, ведущих регулярные военные действия против оккупантов, и очевидной неудачей американцев в области военного строительства в Ираке: дезертирство из «новой иракской армии» измеряется тысячами; сотни дезертиров уже пополнили ряды повстанцев. По сообщениям печати, Вашингтон сознательно и в больших размерах занижает свои потери в Ираке. Сейчас Америка приближается к пределу ресурсного обеспечения своих военных действий за рубежом, на что указывает быстрый рост «наемников», воюющих по контракту. В настоящее время число лиц данной категории достигло 40 тыс. человек, и они комплектуются среди выходцев из разных стран, от Южной Африки до Сальвадора.

Неожиданный для многих ход событий в Ираке может до основания разрушить военно-политическую стратегию США на Ближнем Востоке, одним из элементов которой является «комфортное» перемещение в Ирак американских экспедиционных сил из Саудовской Аравии и использование территории Ирака для «превентивных» операций против Сирии, Ирана, Ливана и других стран региона.

Имперское перенапряжение сил Америки серьезно сказывается и на международных финансах. В результате происшедшего с начала интервенции в Ираке падения стоимости доллара по отношению к евро страны-нефтеэкспортеры – Саудовская Аравия, Иран, Венесуэла и другие – потеряли за 2004 год, как минимум, 30% своих нефтедолларовых доходов. Серьезную озабоченность в связи с ослаблением доллара испытывают центральные банки стран Дальнего Востока. «Кризис доллара» увеличивает непредсказуемость поведения рынков и правительств, приближая «эру войны валют». «Неортодоксальный» американский экономист Линдон Ляруш возвещает близость мирового финансового кризиса, способного вызвать геополитические сдвиги «тектонического» характера. Во всяком случае, в финансовом отношении мир становится все более полицентричным на наших глазах.

Общую ситуацию осложняют два обстоятельства внутриамериканской жизни: неспособность Дж.Буша «встать над схваткой» противоборствующих группировок в американской властной элите и стремление неоконсерваторов, выступающих как часть влиятельного еврейского лобби в США, выйти из очевидного внешнеполитического провала радикальным образом - за счет реализации идеи расчленить страны Ближнего Востока на этнические и конфессиональные «анклавы», над которыми доминировал бы «Великий Израиль».

Взяв на себя бремя «глобальной ответственности», Америка оказалась вынужденной действовать одновременно на нескольких фронтах. Помимо Афганистана и Ирака, это – растущие антиамериканские настроения во всем мусульманском мире (включая активизацию политического ислама), потенциально направленная против США перегруппировка сил в Латинской Америке, нарастающие трудности поддержания режима нераспространения ядерного оружия.

Сохранение действенности Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) – особая проблема, и здесь слабости Америки очевидны. «Израиль, Индия и Пакистан уже стали неприглашенными членами ядерного клуба, проигнорировавшими правила поведения, зафиксированные в Договоре, – с раздражением пишет главный редактор издающегося в Лондоне журнала «Asian Affairs» Кристофер Ривз. – Сирия, Саудовская Аравия, Египет, Тайвань, Бразилия и даже Индонезия, несомненно, хотели бы к ним присоединиться. Совершенно ясно, что контроль над ядерным нераспространением вышел из-под контроля» («Asiаn Affairs», London, March 2005, c.6).

Это очень серьезная констатация, но ничего удивительного в этом нет: вторгшись в 1999 году в Югославию, США убедили весь мир в том, что обладание ядерным оружием - лучшее средство обеспечения национальной безопасности. Поэтому КНДР, например, представляет развитие собственной ядерной программы как «законную защиту» от действий американских «унилатералистов». Правом на «защиту слабого» Пхеньян объясняет и передачу некоторых ядерных технологий Ливии.

С учетом низкой эффективности американского давления в вопросах нераспространения ядерного оружия на Индию и Пакистан, администрация Дж.Буша, видимо, проявит все же в отношении КНДР осторожность, несмотря на настойчивые призывы неоконсерваторов «дестабилизировать» режим Ким Чен Ира. В сохранении внутреннего спокойствия в Северной Корее заинтересован и Китай. 

Патриарх американского обществоведения Уолт Ростоу, отвергающий саму возможность существования однополюсного мира, назвал Америку «страной критической массы» («power of critical margin»), успехи которой зависят от ее способности улавливать новые тенденции мирового развития и обращать их себе на пользу. Нынешняя администрация действует в прямо противоположном направлении, расточая «капитал», собранный несколькими поколениями американцев. Это увеличивает хаотичность мира, в котором новые конфликты наслаиваются на еще не разрешенные старые.     

Переход от однополюсного (если он когда-нибудь и существовал) к многополюсному миру не может совершиться без участия нашей страны. Россия не только в состоянии, но и обязана обрести, наконец, самостоятельную субъектную роль в мировой политике, руководствуясь прежде всего и в первую очередь собственными национальными интересами.