Как не встретились подростки и «абреки»

Отправиться в среду к «Европейскому» я решил еще накануне

Отправиться в среду к «Европейскому» я решил еще накануне – к 18 часам, как раз к началу ожидаемого события. Предчувствие подсказывало, что ничего там, скорее всего, не будет, но чем черт не шутит.

С утра стал слушать новости по радио в начале каждого часа, чтобы быть в курсе. По большей части – «Эхо Москвы», которое отрядило туда своего корреспондента чуть ли не на рассвете. Тот добросовестно рапортовал, что вокруг – много милиции и ОМОНа, кого-то обыскали и отпустили, кого-то отвели в автобус и увезли.

Якобы он сам слышал, как один раз омоновец укоризненно сказал двум фанатам: «Что же вы их здесь бить-то собрались? Не могли назначить встречу там, где нас нет?» А в другой раз другой милиционер будто бы сказал другим фанатам: «Когда будете их бить – бейте так, чтобы они уже не встали».

Обе фразы вызвали сомнение. Могло ли такое случиться? Откровенных сумасшедших вроде пока в ОМОН не берут. В любом случае, оба сообщения были из разряда тех, которые не проверяются, и им надо либо верить, либо нет. Я не поверил.

В середине дня сообщения на «Эхе» начали походить на прифронтовые сводки. «По Смоленской набережной к площади Киевского вокзала движется колонна из 10 омоновских грузовиков, – говорил ведущий. – Один из них везет рулоны колючей проволоки».

Хорошо хоть не противотанковые ежи, подумал я. Хотя колючую проволоку до сих пор вроде нигде в мире против демонстрантов не применяли. После нее ведь травм будет – не оберешься. Или уже придумали новые методики? Тогда уж и противопехотные мины надо до кучи взять, они обычно идут в комплекте с колючей проволокой...

В общем, отправляясь в путь в начале шестого вечера, я был готов к тому, что увижу возле Киевского иллюстрацию к фильму о войне. Ожидания усилили 8 милицейских легковых машин у моей станции метро и наряд милиции, ощупывавший всех взглядами. Старший с кем-то нервно переговаривался по рации. Еще один наряд милиции стоял в переходе у входных дверей, так же сканируя всех глазами.

Зато на платформе – никого. Подошел поезд. Народу мало. Все спокойно, но чувствую, что что-то не так. Через пару-тройку станций понимаю, что именно: нет кавказцев. Совсем. Ни одного. Обычно их бывает довольно много на синей ветке в это время, как и во всякое другое, а сейчас – никого. Странно, если учесть сообщения с того же «Эха», что они бродят толпами по метро, и вот только сейчас якобы группа парней попросила денег у некой девушки, потом спросила, давно ли она живет в Москве, и, услышав, что с рождения, повалила ее на пол и стала избивать ногами, пока их не оттащили... Страсти, да и только.

До самой «Киевской» кавказцев в вагоне не было, на перронах других станций, насколько я мог видеть, тоже. Ну и на «Киевской», конечно, их было не сыскать днем с огнем. Только стояли четверо омоновцев в касках с прозрачными щитками, и чем ближе к выходу, тем больше их становилось.

В 17:45 выхожу из метро. На площади между вокзалом и «Европейским» никакой колючей проволоки, конечно, не оказалось. Да и представить ее там было бы немыслимо. Видно, грузовик с ней или не доехал, или же существовал только в воображении радиоведущих.

Автозаки, правда, стояли по периметру, как и автобусы с ОМОНом, а также несколько спецавтомобилей «Тигр», которые я впервые увидел воочию. Но всего этого добра было не так уж и много. На марше несогласных на Пушкинской площади в апреле 2007 года, например, их присутствовало гораздо больше. Тогда там стояли даже огромные водометы с бульдозерными ножами впереди, а здесь – ни одного.

Люди свободно курсируют между вокзалом и «Европейским», легко просачиваясь сквозь неплотные и неравномерные омоновские цепи. Никто их не задерживает – иди куда хочешь. Пользуясь неожиданной свободой, начинаю обходить огромный «сарай» «Европейского». Навстречу попадаются только милиционеры. Ближе к Большой Дорогомиловской улице вижу группу, если можно так выразиться, фанатов, человек в 150-200. Они только что подошли к «Европейскому» по Большой Дорогомиловской со стороны Кутузовского проспекта. Если бы они не выкрикивали националистические лозунги, я бы не обратил на них никакого внимания – по причине их крайней молодости.

На вид это школьники 8-9 классов, или чуть старше. Никакой фанатской символики на них нет, лица не раскрашены, и даже шарфики отсутствуют. Одни только эти лозунги, которые они скандируют хором и подпрыгивают. Омоновцы взирают на них с недоумением и пока не трогают.

Не зная, чем себя занять, малолетки толпой начинают курсировать вдоль «Европейского» по Большой Дорогомиловской туда-сюда. Все двери торгового центра закрыты. За ними стоят охранники в черных костюмах с напряженными лицами. Днем по «Эху» говорили, что некоторые из них – с автоматами (!). Но ничего такого я что-то не замечаю. Даже и пистолетов нет, только непременные черные рации, зажатые в мозолистых руках,

В какой-то момент непроизвольно оказываюсь в самой гуще передвигающейся подростковой толпы. Где-то рядом звучат несколько выстрелов, которые толпа встречает радостным гулом. По звуку это – травматический пистолет, палят в воздух.

Как ни странно, ни один из фанатов меня не то что не толкнул – даже не задел. Становится ясно, что все они трезвые и адекватные, кроме, может быть, того, что стрелял. Замечаю, что среди них необычно много девушек 15-летнего возраста, где-то 30%, если не больше, и это странно.

Довольно скоро милиция решает их разогнать. «Вниманию несовершеннолетних, находящихся на площади! – говорят через усилитель. – Расходитесь, не нарушайте общественный порядок. В противном случае вы будете задержаны. Подумайте о последствиях».

«Какой «расходитесь»? – говорит своей подруге девушка рядом со мной. – Нам попи…ться надо!» Похоже, для них это – игра. Детишки вышли поиграть в межнациональный конфликт, не осознавая, какой опасности себя подвергают, если этот конфликт вдруг начнется.

И опять пошли лозунги: «Один – за всех, все – за одного», «Россия – для русских, Москва – для москвичей», «Москва – русский город». А также несколько зарифмованных матерных речевок с предложением «чуркам» убираться домой. А что делать тем, кто уже живет здесь?

ОМОН теснит их в метро. Вместе с большой группой «фанатов» спускаюсь в переход и иду к Киевскому вокзалу, а они едут куда-то дальше. Все очень спокойно и мирно. Правда, позже корреспондент «Эха» расскажет, что он слышал, как кто-то рассказывал, что ему тоже говорили, что в этот момент кто-то из фанатов ударил другого фаната ножом. Я же ничего такого не видел. Вот так и рождаются слухи, тиражируемые через эфир. Уж лучше бы придерживались простого принципа: «Не видел – не говори».

Выйдя из перехода у Киевского вокзала, иду посмотреть на знаменитый цветочный рынок, где торгуют кавказцы. Он закрыт, а окна павильонов занавешены. Пустует и угол, на котором дагестанцы обычно «с голоса» торгуют нелегальной осетриной и икрой. На Большой Дорогомиловской все еще стоит одинокая «скорая», услуги которой, к счастью, не понадобились.

У «Европейского» уже почти никого нет. Остатки фанатов фотографируют своих девушек на фоне омоновцев. Те не возражают. 18:30. Становится ясно, что никакие «абреки» сюда сегодня не приедут. Омоновцы начинают разъезжаться.

Захожу в здание вокзала. Там тоже все спокойно. У пригородных касс замечаю нескольких кавказцев с настороженными взглядами. Кажется, это – обычные пассажиры, которые едут домой после работы. Кому это все нужно?

Включаю радио, хоть уже и понимаю, что никакой это не источник информации, а так, как говорила знакомая бабушка: «Я сама слышала, как одна женщина рассказывала». Все сидят по теплым студиям, никто не хочет оторвать задницу и выйти на мороз. ФМ радиостанции рассказывают о поножовщине, которая якобы случилась неизвестно где с непонятным количеством пострадавших, и тревожными голосами говорят о сотнях задержанных – от 800 до 1200. Непременные «эксперты» из числа более-менее известных людей охотно рассуждают о том, чего не видели и никогда не увидят.

Ведущие толкуют про какую-то «группу агрессивно настроенной молодежи», которая передвигается по метро и шумит то там, то там, выкрикивая националистические лозунги. Среди них – очень много девушек-подростков. О ней же слышу и час спустя, уже вернувшись домой. Не сразу, но понимаю, что это – те самые подростки от «Европейского», которых загнали в метро и которые таким образом выпускают пар. И эти малолетки навели столько шороху в городе? Тоже мне, «агрессивно настроенные»... Заигравшиеся дети, которых пора нашлепать по заднице тяжелой родительской дланью и отправить в постель. Вздыхаю с облегчением: конфликта не состоялось. Не знаю, хватило ли у предполагаемых сторон здравого смысла, или оно само так получилось, но, в любом случае, слава Богу. Хорошо бы, чтобы на этом все и закончилось.

И еще одно наблюдение. Когда попадаешь в толпу фанатов, выкрикивающих лозунги, видишь, что они в этот момент превращаются в нечто большее, чем просто скопление людей. Это – почти что единый организм, и силы его гораздо большие, чем простая сумма сил всех участников.