Наталья Петрова: «Я показала людей не с лучшей стороны»
Наталья Петрова, снявшая в 2001 году драму «Дорога» с Куценко и Корзун в главных ролях, стала катализатором целой волны женщин-режиссеров, пришедших затем в отечественное кино. Дошло даже до того, что на «Оскар» от России в этом году отправили фильм, снятый как раз женщиной («Русалка» Анны Меликян). С первопроходцем и пионером этого славного движения Натальей Петровой kino.km.ru пообщался накануне выхода ее второго фильма – психологического триллера «Пари», снятого по рассказу Чехова.
Почему вы решили экранизировать именно этот рассказ Чехова?
На самом деле, я просто знаю похожую историю. Историю одного пари, которое закончилось совсем нехорошо для обоих людей. Это история связана с моим знакомым, и она произошла лет семь назад. Она до сих пор не закончилась для этих двух людей, потому что они до сих пор не разговаривают, они все время на срыве. Основная же мотивация появления этого кино – дети. Было ощущение, что нужно что-то делать, потому что непонятно, в каком мире будут жить трое моих замечательных детишек, и мне захотелось поговорить на тему, как мы живем и куда катимся, потому что апокалипсис-то вот он.
А насколько похожа реальная история на ту, что вы отобразили в своей картине?
Она похожа. Там человек не сидел в закрытом доме, там два человека поспорили на большую сумму денег и… Мне бы не хотелось сейчас дешевый пиар на этом зарабатывать. Я вам оставлю свой телефон, когда картина пройдет, я вам расскажу. Потому что история жесткая. Настолько, что, если мы сейчас начнем на ней простраивать пиар, я боюсь, что история съест эту картину.
В вашей картине есть положительный герой? Потому что оба главных героя не очень-то привлекательны, по большому счету.
Вообще, в картине всегда должен быть положительный и отрицательный герой, такой замес – это заведомый успех. Но я не пошла по схеме драматургии блокбастера, где есть герой-антигерой, для меня были важны сюжет и ситуация. Потому что по большому счету у всех есть и черные, и белые стороны. Мы все в разных ситуациях бываем разные. Я просто показала нас не с лучшей стороны. Хотелось выявить самое жесткое и неприятное, что в нас есть, а это гордыня, это амбиции, это неумение услышать, слушать и уступать.
Вы экранизировали рассказ Чехова только потому, что он совпал с вашей историей, или вы здесь осознанно закладывали просветительскую функцию?
Абсолютно. Мне охота поработать в русском кино. Мне надоели истории про западных клонов. Мне хочется вернуться к нашим писателям, раз уж у нас нет сегодня сильных драматургов. Мне бы хотелось поработать в исконной русской традиции, а это сейчас большой дефицит. Так что вы правы: это откровенная популяризация. Только жалко, что это все равно не будет лоббироваться и не будет возноситься. Это все время будет где-то там, рядом. Потому что и продюсеры, и журналисты – те люди, которые могли бы это популяризировать, – к сожалению, занимаются клонами.
Для кого ваш фильм? Кто его зритель?
Мой фильм для простых людей, честно. Не для интеллигенции. Зачем мне вам объяснять то, что вы и так хорошо знаете и хорошо понимаете? Я как раз снимала кино для тех людей, которых нужно немного раздразнить, устроить у них внутренний раздрай. Потому что как раз для тех 10%, так скажем, «отдельных» людей, продвинутых, все это как отче наш.
А тогда не было ли у вас какого-то намеренного упрощения в картине, какого-то компромисса, на который вы пошли, учитывая аудиторию?
Нет. Мне хотелось идти в полную элитарность. Наоборот, мне не захотелось выдавать желаемое за действительное. То есть я могла прибавить туда порядка десяти сцен, которые сделали бы эту картину мощнее, глобальнее, но мне захотелось сделать атмосферное кино. Я как раз не слукавила, наоборот, я убрала рецепты, которые могли бы мне принести суперуспех. Там убран тот пласт, который мог бы мне принести успех у журналистов, у критиков, у элиты. Мне хотелось поговорить со зрителем. Хотя вот американцы очень хорошо восприняли эту картину. Купили ее и берут на фестивали. Она уже начала двигаться. А в России, ну дай, Господь, конечно, но ни на что особенное не рассчитываю.
А вы не боитесь, что вас упрекнут, что вы сделали просчитанный, ориентированный на массы, коммерческий продукт?
Ну слава Богу, ура! Я сделала кино от себя, по-честному. Если бы я играла на успех, я бы, во-первых, не дергала так камеру, это многих раздражает. Мне кажется, я сделала глубоко на том уровне, которого требовало мое сердце, а не на том, которого требовал мозг. Потому что я часто сейчас вижу успешные картины, у которых слишком хорошо выполнены рефлексы, три звезды Мишлена просто. Мне же была нужна картина – рефлексия, рваная, совершенно не отвечающая каким-то канонам. Мне не нужен успех у элиты, мне нужен успех у зрителей. Мне не нужны призы, правда. Я все это уже получила.
Вам важен коммерческий успех?
Не коммерческий, это малобюджетная картина, очень маленькое количество копий, но мне хочется, чтобы ее посмотрело как можно больше людей.
На телевидении ее покупают?
Вроде бы да. Я надеюсь на это. Я готова попасть под обстрел критиков, но мне хочется, чтобы ее разбирали, разбирали, разбирали. Чтобы хоть кто-то делал что-то в нашей жизни не потому, что так надо.
А почему Сергей Чонишвили с его великолепным голосом у вас в картине так сипит?
Да мне просто надоел его голос по телевизору. Ну сколько можно! К тому же это привлекает внимание – все ждут, что он сейчас заговорит своим голосом СТС, а мы обманываем их ожидания.
В фильме борода у главного героя выглядит уж как-то очень по-бутафорски.
Это все издержки малобюджетного кино. Там, если копаться, знаете, можно много чего найти. Я это знаю.
А почему вы ушли из актрис в таком молодом возрасте в режиссеры?
Это оказалась просто не моя профессия. Мне больше нравится быть за камерой. Мои чудовищные амбиции в кино в том, что мне нравится передавать свои ощущения и идеи, то, что я подсматриваю и вижу через кого-то, через какие-то полотна и мазки. В популярность попадать – это настолько шаткая история, ты настолько не владеешь ситуацией, это тоже амбиции, тоже плохая штука.
А как вам удалось убедить Марину Могилевскую пойти на такое перевоплощение? Как убеждали писаную красавицу превратиться в ужасную, запущенную женщину?
Я просто напомнила ей про Шарлиз Терон и фильм «Монстр».
За счет чего вы привлекаете таких звездных актеров? Вы же совсем молодой режиссер.
Есть репутация. У меня же было имя в 90-х.
Комментарии читателей Оставить комментарий