«В зомби пытаются превратить современную молодежь, информационно форматируя ее сознание»

Великая Победа и миф о «народе-зомби» 

Стоп-кадр из трейлера «Блокадный дневник»

Вопрос о факторах Победы был и остается одним из ключевых вопросов истории.

И.В. Сталин в 1946 года на встрече с представителями творческой интеллигенции призывал раскрывать его через раскрытие образа советского человека-победителя:

«Когда-то Петр I прорубил окно в Европу. Но после 1917 года империалисты основательно заколотили его и долгое время, боясь распространения социализма на их страны, перед Великой Отечественной войной представляли нас миру посредством своих радио, кино, газет и журналов как каких-то северных варваров – убийц с окровавленным ножом в зубах. Так они рисовали диктатуру пролетариата.

Наших же людей изображали одетыми в лапти, в рубахах, подпоясанных веревкой и распивающих водку из самовара. И вдруг отсталая «лапотная» Россия, эти пещерные люди – недочеловеки, как нас изображала мировая буржуазия, разгромила наголову две могущественные силы в мире – фашистскую Германию и империалистическую Японию, перед которыми в страхе трепетал весь мир. Сегодня мир хочет знать, что же это за люди, совершившие такой великий подвиг, спасший человечество».

На постижение этого образа была направлена и литература о войне и кинематограф. Были созданы глубокие произведения, ставшие классикой мировой культуры. Общим являлось понимание об особых духовных качествах советского народа, позволивших ему победить.

Эти качества восходили с одной стороны к глубинным пластам христианской культуры, с другой соотносились с идеей коммунистического воспитания человека нового типа.

Советскому человеку противостоял синтезированный на основе неоязычества и ницшеанства образ сверхчеловека, человеко-зверя. И одержанная победа в мировой войне была прежде всего победой антропологической.

Противник в информационных войнах – «Холодной войне», начавшейся сразу после Второй мировой войны, «Новой холодной войне» - происходящей сегодня - принять положение о духовных преимуществах Российской цивилизации не мог принципиально.

Запад во все времена под разными идеологическими вывесками заявлял о своем идеологическом превосходстве над «варварами», над «унтерменшами». И вдруг, вопреки всему, эти самые «унтерменши» громят первоклассную армию, покорившую всю Европу. И не только громят армию, а побеждают психологически, чему дала, к примеру, яркое свидетельство блокада Ленинграда.

Как это могло произойти? Ответ, который предложила западная пропаганда был следующий: СССР смог победить ввиду того, что советский народ представлял собой не людей, а «зомби». Зомбировал их большевистский режим. Зомби были легко управляемы, лишены духовных качеств, чувств, интеллекта.

Раскрытие модели хомо советикус в зомби-версии получило широкое распространение, будучи тиражируема в кинематографе, а в дальнейшем и в компьютерных играх. Безусловно, это была ложь.

Советская культура периода войны была глубоко психологична. Советские песни военных лет как раз и отличались лиричностью, высокой психологической нагрузкой, в сравнении с немецкой песней, преимущественно представляемой в жанре бравого марша.

Но вот, внимание! Образ человко-зомби в изображении советского народа периода войны проникает в современный российский кинематограф. Делается это вроде бы под благовидным предлогом, изобразить тяготы военных лет, степень страданий, приводящих к антропологической трансформации. Предлог далее окажется не столь важен и забыт, но образ останется, формируя соответствующую матрицу восприятия.

О чем конкретно идет речь? В сети появился трейлер фильма режиссера Андрея Зайцева «Блокадный дневник», снятый при поддержке Министерства культуры, и планируемый к премьерному показу в годовщину снятия блокады 27 января 2021 года.

Сюжет трейлера следующий. Завхоз с большими усилиями везет по заснеженному, находящемуся в блокаде Ленинграду сани, но подскальзывается, и из саней высыпаются буханки хлеба. Стоящая в очереди толпа со словами «хлеб, хлеб» движется к еде. Они подобны зомби. Лица неразличимы. Мужчины или женщины - принадлежность не ясна. Начинается драка. Завхоз кричит, что это хлеб для детей, что везет его в детский дом. Это толпу в итоге останавливает. Но все же одно из зомби выхватывает буханку и начинает с остервенением есть. Завхоз кричит, чтобы позвали милицию.

Вот, собственно такой, при поддержке Министерства культуры РФ, предложен кинематографический образ блокадника.

Каковы источники для такого рода художественных изысканий?

В интервью «Российской газете» Андрей Зайцев пояснил, что его фильм «это документальная реальность». Посмотрим далее, так ли это в действительности.

Претензии к современной российской кинематографии Великой Отечественной войны, высказываемые в том числе не единожды и фронтовиками, состоят в том, что создатели фильмов пытаются посмотреть на военную эпоху с позиций либерального миропонимания. Итогом такого рассмотрения оказывается пасквиль на советскую систему, логически переходящую в пасквиль и на представляющего ее человека.

Андрей Зайцев не впервые обращается к теме Великой Отечественной войны в своем кинематографическом творчестве. Само по себе это может быть поставлено только в плюс режиссеру, может свидетельствовать о его гражданской позиции. Но прослеживается в этом обращении и определенная тенденция.

В 2012 году им был снят документальный фильм «Виктор Астафьев. Веселый солдат», удостоенный разных премий, в том числе правозащитной имени диссидента Феликса Светова.

Виктор Астафьев - писатель-фронтовик, входивший в круг классиков советской литературы. Однако в перестроечный и постсоветский периоды истории его взгляды эволюционировали в сторону радикального либерализма и, называя вещи своими именами - антисоветизма.

Взгляды Астафьева на войну может проиллюстрировать следующая данная им оценка:

«Не надо лгать себе… Хотя бы себе! Трудно Вам согласиться со мной, но советская военщина - самая оголтелая, самая трусливая, самая подлая, самая тупая из всех, какие были до неё на свете. Это она «победила» 1:10! Это она бросала наш народ, как солому, в огонь - и России не стало, нет и русского народа. Мы войну выиграли, завалив немцев горами трупов и залив их морем крови… Сколько потеряли народа в войну-то? Знаете, ведь и помните. Страшно называть истинную цифру, правда? Если назвать, то вместо парадного картуза надо надевать схиму, становиться в День Победы на колени посреди России и просить у своего народа прощение за бездарно «выигранную» войну, в которой врага завалили трупами, утопили в русской крови».

Классик классиком, но иного определения астафьевским историческим выкладкам, чем фальсификация истории, трудно, пожалуй, найти. Однако разговор не об Астафьеве, а о том, что астафьевская интерпретация истории войны «специфична» и взятие ее за основу для кинематографа вызывает сомнение.

Но вот, новый, уже художественный фильм «Блокадный дневник» с отсылкой к авторитету другого писателя-фронтовика - Даниила Гранина.

Как и Астафьев, в годы перестройки Даниил Александрович перешел на радикальные антисоветские позиции, как и Астафьев подписал 5 октября 1993 года «Письмо 42-х», одобрявшее расстрел Верховного Совета, как и Астафьев стал выступать разоблачителем прежней официальной версии о войне. Он говорил о том, что будто бы СССР потерял в войне 42 миллиона человек, о том, что «цена Победы позорная».

Говорил Гранин и о необходимости Нюрнбергского процесса над коммунизмом, заявлял, будто нацистский и советский режимы были подобны друг другу.

Приведем одну из иллюстраций воспоминаний Гранина: «С первого дня войны мы испытывали унижение от своей нищеты. Нам лгали начальники, газеты, сводки. Мы воевали с фашистами, как тогда их называли. Но злость наша была обращена и к бездарному нашему командованию, и к тому многолетнему обману, который постепенно раскрывался перед нами».

Писатель делился этими своими «воспоминаниями» с немецкими историками в 2003 году в пригороде Берлина Карлсхорте.

Неужели, возникает вопрос, в распоряжение российского кинематографа, помимо либералов и антисоветчиков Астафьева и Гранина, нет воспоминаний других писателей-фронтовиков?

Либо эти воспоминания режиссерам действительно неизвестны, что можно допустить, имея в виду массированную информационную раскрутку определенной позиции, либо по какой-то причине предпочтение отдается именно антисоветчикам.

Итак, сюжет трейлера о «зомби» из очереди, пытавшихся отобрать хлеб, предназначенный детям. Режиссер уверяет в интервью «Российской газете», что это «реальная история». Не верю! Где источник? В «Блокадной книге», на которую ссылается режиссер, такого сюжета нет. Там есть другие нелицеприятные свидетельства, когда у получавших хлеб, стоящие следующими в очередь вырывали его и тут же пытались запихнуть себе в рот. Но там же признается, что такие случаи были единичны.

Описывается инцидент, когда рассыпались перевозимые для детей соевые конфеты. Толпа остановилось, но никто детские конфеты присвоить себе даже не пытался. А вот, чтобы вся очередь двинулась подобно зомби на уронившего буханки завхоза со словами «хлеб, хлеб» - такого, даже близкого по сюжетной линии, обнаружить в опубликованных материалах не удалось.

Значит, вероятно, это не «реальная история», а все-таки режиссерский художественный вымысел. Получается, что образ зомби-советского человека есть продукт сознания тех, кого относят к культурной общественности, матрица восприятия ими прошлого. И в этом смысле еще большой вопрос - кто есть зомби? Антисоветская зомбированность создателей историко-культурного нарратива налицо.

А были ли, действительно, измученные голодом блокадники подобны зомби? Ленинградцы, в подавляющем большинстве, не утратили в блокаду ни высокую культуру, ни духовность.

Несмотря на голод и высокую смертность среди сотрудников, не был расхищен уникальный ленинградский Фонд института растениеводства, содержащий несколько тонн отборного зерна. Не были съедены в период голода и животные ленинградского зоопарка, более 160 редких представителей фауны, для которых требовалось к тому же специальное содержание.

Даже в самую тяжелую первую зиму в городе продолжало функционировать несколько театров и библиотек. Это «зомби» шли на театральные постановки и читали книги?

Не прерывал свою деятельность за время блокады Ленинградский театр музыкальной комедии. Получается, что «зомби» могли еще и смеяться, воспринимать юмор.

С лета 1942 года были открыты некоторые учебные заведения. Это «зомби» в них учились и учили? Игрались футбольные матчи, было проведено несколько джазовых концертов. Функционировали храмы, и религиозная жизнь, в сравнении с довоенным временем, активизировалась.

Конечно, оставаться в страшных условиях блокады человеком было крайне тяжело, но ленинградцы выстояли и расчеловечивания, вопреки кинематографическим версиям, не произошло.

Конечно, есть пока в публичном пространстве только трейлер фильма. Возможно, сама картина сущностно иная и образы блокадников в ней представлены иначе. Но почему-то для трейлера, который должен нести месседж кинокартины, был выбран сюжет с «зомби».

Не был советский человек зомби. Зомби пытаются сделать современную молодежь, информационно форматируя ее сознание, закладывая соответствующие когнитивные матрицы. Зомбирование, в том числе, идет и при форматировании видения прошлого.