Путин полетел в Китай за инновациями

В ходе визита готовится подписание меморандума «О сотрудничестве в области модернизации экономики»

После того как Владимир Путин объявил о своем намерении вернуться в президентское кресло, его политическая активность снова выходит на международный уровень, соответствующий амбициям и высокому статусу, который планирует получить действующий премьер. Причем, в отличие от своего коллеги по тандему, для которого реверансы в сторону Запада в течение четырех последних лет являлись, пожалуй, самым любимым внешнеполитическим телодвижением, Владимир Путин предваряет свое возвращение на высший пост серией символических акций, которые свидетельствуют о принципиально ином видении места России в мире.

Первой публичной презентацией внешнеполитической программы Владимира Путина стала резонансная статья в «Известиях», лейтмотивом которой является необходимость переориентации внешнеполитических усилий Москвы с бесплодных виртуально-мифических «перезагрузочных» игр с Западом на постсоветскую интеграцию и выстраивание Евразийского союза по аналогии с европейским «общим домом». В свою очередь, начинающийся сегодня визит главы правительства в Китай также призван продемонстрировать решительный настрой Владимира Путина к смене внешнеполитического курса.

Основным пунктом в его программе станет подписание двустороннего меморандума «О сотрудничестве в области модернизации экономики». Как нетрудно сделать вывод из этого говорящего за себя названия, в отличие от своего предшественника, Владимир Путин проявляет вполне обоснованный скепсис по поводу готовности Запада выступить в качестве источника для инновационного рывка и технологического перевооружения российской экономики. При этом, несмотря на то, что структура взаимной торговли РФ с Поднебесной также отличалась сырьевой однобокостью с нашей стороны, премьер предлагает нашим китайским партнерам выйти на новые горизонты взаимодействия, открыв друг другу доступ на собственные высокотехнологичные рынки.

Учитывая, что Запад уже почти не скрывает своей озабоченности по поводу продолжающегося китайского экономического чуда и далеко не всегда изъявляет желание передавать Пекину свои ноу-хау (особенно в таких чувствительных сферах, связанных с национальной обороной и безопасностью), а Россия видится ему исключительно в качестве геополитически-покладистого сырьевого придатка, обмен технологиями между Россией и Китаем мог бы быть обоюдовыгодным, поскольку конфигурация инновационно продвинутых отраслей обеих стран имеет взаимодополняющий характер. Например, Россия, как известно, до сих пор (несмотря на бурную деструктивную деятельность нескольких поколений либерал-реформаторов) преуспевает в атомной энергетике, космосе и авиастроении. В свою очередь, китайские разработчики и промышленники могут похвастаться гораздо большими успехами в таких сегментах, как высокоскоростной железнодорожный транспорт, судостроение, производство энергогенерирующего оборудования и альтернативная энергетика.

Поэтому представляется вполне логичным, чтобы Россия и Китай вместо того, чтобы стоять с протянутой рукой и заниматься таким бесперспективно-унизительным делом, как выпрашивание «инновационного вспомоществования» у Запада (который, естественно, не заинтересован в изменении нынешней однополюсной модели мира на полицентричную), махнулись бы, не глядя, передовыми достижениями (и, по большому счету, неважно, что большую часть из них Китай в свое время, попросту говоря, творчески «прихватизировал» у того же Запада).

Несмотря на внешнюю привлекательность вышеописанной комбинации, отсутствие конкретики в упомянутом меморандуме (в первую очередь относительно того, кто, кого и каким образом будет модернизировать) не позволяет говорить о том, что это начинание «обречено на успех». Слишком уж напрашиваются параллели со сколковским «инновационным опытом», когда вместо института по осуществлению модернизационного рывка в «Сколково» пока лишь вырисовываются очертания интеллектуального «пылесоса» по трансплантации новейших российских научных и технологических достижений на западную почву. Учитывая коммерческую хватку и мощнейшую производственную базу КНР, а также ее доступ на рынки сбыта продукции с высокой добавленной стоимостью, технологический размен может обернуться тем, что передовые российские идеи найдут практическое воплощение лишь на китайской почве, возвращаясь на Родину исключительно в качестве товаров с этикеткой «Made in China».

Свое мнение о том, будет ли заявленное сотрудничество в высокотехнологичной сфере между Россией и Китаем носить действительно взаимовыгодный характер, в интервью KM.RU высказал президент Академии геополитических проблем Леонид Ивашов:

– В сосуде российско-китайских отношений присутствует все, однако я бы все же начал с общих интересов. Прежде всего это интересы в сфере безопасности. Мощное давление США на Россию и на Китай, попытки навязать однополярный миропорядок, строительство глобальной противоракетной обороны США (что бы ни говорили американские пропагандисты, она направлена против России и Китая, чтобы обнулить потенциал сдерживания обеих стран и далее действовать с позиции силы) – все это является объединяющим фактором. Мы видим, что Пекин и Москва заблокировали принятие резолюции по Сирии в Совете Безопасности ООН, что также было вызвано ощущением опасности, исходящей со стороны Запада.

Я полагаю, что у китайского и части российского руководства есть понимание того, что американские действия на Большом Ближнем Востоке представляют серьезнейшую угрозу для наших стран. Американцы ведут дело к тому, чтобы дестабилизировать этот большой нефтегазоносный регион, чтобы возникла ситуация, способствующая началу израильско-мусульманской войны. США и их западные союзники подталкивают к этому, потому что в условиях военных действий торговать нефтью никто не сможет. В таких условиях Китай остается без нефти, что сразу поставит страну на грань выживания, и тогда он может обратить свои взоры на наши территории. И это – очень серьезная ситуация.

Вот почему визит Путина в Китай можно рассматривать в качестве правильного хода. С одной стороны, китайцы будут надеяться на то, что Россия все же увеличит поставки углеводородов. С другой, они заинтересованы, чтобы держать под контролем постсоветское пространство. При этом интересы России также заключаются в том, чтобы это пространство было относительно гомогенным, чтобы мы проводили общую не только ценовую, но и внешнюю политику. Конечно, Китай предпочел бы, чтобы постсоветское пространство оставалось за ним, однако непримиримых противоречий между нами нет, и при желании всегда можно договориться. Что касается взаимодействия в инновационной сфере, то, как мне представляется, свои важнейшие технологии мы еще в 1990-е – 2000-е гг. передали (или продали каким-то образом) американцам и другим западным странам, а что-то в виде лицензий и поставок нашей высокотехнологичной продукции передали китайцам, которые данные разработки (особенно в оборонной сфере) уже приватизировали, т. е. сделали своими.

Главная российская проблема заключается в том, что если появляются прорывные идеи и разработки в технологической сфере, мы по целому ряду причин не можем реализовать их на практике, будь то отсутствие политической воли или невозможность осуществить возврат вложенных средств, а также порой отсутствие производственной базы. Поэтому мы стоим перед дилеммой: либо то, что изобрели наши ученые, у нас же сгинет, или же мы продадим это ноу-хау. Однако, как мне кажется, наиболее приемлемый путь – это реализация совместных проектов на базе российских технологий. Прежде всего хотелось бы, чтобы мы занимались этим вместе с Индией, возможно, с Ираном. Что-то можно делать и с Китаем. Но нужно иметь в виду, что он располагает настолько мощной экономикой, что она просто поглотит нас. Хотя в тех сферах, где китайцы готовы производить совместный продукт, а также реализовывать его, можно идти на такой вариант.