«Слова лежат в глубинах русских рек...»
Недавно в Москве отпечатан тираж книги нашего земляка, трагически погибшего в 1992 году в армии, 19-летнего лирика из Белозерска Алексея Шадринова. Называется она «Стихотворения и поэмы». Её составитель и автор предисловия - вологодский литературовед и критик, доктор филологических наук Виктор Бараков. Редактор сборника - Станислав Куняев. Книга сильно отличается от первого посмертного сборника поэта «Далекий плач», вышедшего в Вологде еще в 1994 году. Дело в том, что новое издание почти целиком состоит из неизвестных читателям стихотворений и поэм Шадринова, оставшихся в семейном архиве, а они оказались на порядок выше опубликованных ранее. Мы предлагаем читателям несколько стихотворений из этой книги и выступление Виктора Баракова на её презентации.
Поэт Алексей Шадринов принадлежит и нашему времени, и вечности... В его стихотворениях есть что-то мистическое, загадочное, но есть и редкое, остро необходимое сейчас - открытое духовное благородство, то стремление к идеалу, которое Сергей Есенин определил так: «Душа грустит о небесах...» Шадринов - поэт рубежа столетий, вот что он сказал о веке двадцатом:
Но он минул,
как нас минует время.
Оно уйдёт,
а мы уже в другом.
А мы не видим,
мы кричим со всеми
Кому-то вдаль
за вечностью вдогон.
Алексей Шадринов современен и вечен, потому что вернул нам русский язык во всём его природном великолепии. Наша мысль давно уже в плену у газетно-телевизионного Кащея... Юрий Кузнецов заметил с болью: «Хочу окликнуть мать родную. Но позабыл родной язык». Юный же поэт заставил нас вспомнить благозвучную и величественную речь Отчизны. Он убеждает нас:
Слова лежат
в глубинах русских рек,
Они не умерли, они заснули.
Шадринов современен и бесконечен ещё и потому, что сумел постичь дух времени «без начала и без последствий». В его лирических произведениях сокрыта бездна смысла, а драматическая поэма «Пилигримы» просто поражает своей философской переполненностью. Пилигримы - это все мы, странники в поисках истины, распознающие Божий свет и себя в нём. Но отчаянию не должно быть места:
Этот мир различим...
Алексей ШАДРИНОВ
ВОЗГЛАС
Я увидел сегодня
Безумно красивый восход!..
Говорят, на востоке
Все небо ножами распорото.
И небесная кровь
С убиенного неба течет.
И с печальных березок
Стекает осеннее золото.
***
Там, где все кончается
однажды,
И глаза безжизненно грустны,
Все проходит
с утоленьем жажды,
С претвореньем
радостной весны.
За чертой порога голубого
Будет все несбывшееся здесь.
Хриплый звук
охотничьего рога
Разнесет отчалившую весть.
Если б знать нам,
сколько нужно силы,
Чтоб шагнуть за голубой порог,
Бросить край, приевшийся,
но милый
В желтизне дымящихся
дорог.
Чтоб за жизнь
устало не цепляться,
Как вцеплялась
в дерево лоза,
Не гадать,
к чему же это снятся
По ночам желанные глаза.
***
Время будет ползти,
и морщины пометят чело.
Я пойду вам вослед
через зеркала синее чрево.
Там, где шли вы одна,
расступается белое зло;
Остается строка, словно
поступь божественной девы.
Жизнь - большая дорога,
минуты и годы - шаги;
Встречи рвутся и сыплются,
ночь озарив звездопадом;
Снег швыряет охапками
плети каленой пурги,
И мерцает, и гаснет,
и вновь загорается ладан.
Сон скользит сквозь года,
и минуты текут, как река,
И одною из них
чародейственно бред раскидало:
Я услышал шаги, я увидел -
коснулась рука,
Отвела и откинула
в ночь покрывало.
КАМЫШИ
Сквозь сон двойной,
сквозь теплые оковы,
Под плеск волны,
под северный орган,
От пенистого гребня
и до крова
Поет и стонет
камышовый стан.
Был зной, и день,
немилосердно жаркий,
За лучезарным
стражем на челне
Минул зенит,
и вспыхнули огарки
В чаду бочаг
на оголенном дне...
О Всеблагой!
Твоею чудной силой
Наплыв желаний
в солнечном огне
Тщетою выжгло и преобразило
Тоской мечты
о безмятежном сне.
Ты ж милосерд!
И вечер тенью птицы
Вспоил глаза.
Далекий плач совы
Донес мне,
что седою власяницей
Наплыл туман
к угорам боровым.
Был каждый миг оценен
и бесценен.
«Смежи глаза,
чтоб на рассвете вновь
Расслышать
неумолкнувшее пенье
За долгий плен, -
мятущуюся кровь».
Всю ночь до моего немого крова
Поет и стонет
камышовый стан
Сквозь сон двойной,
сквозь теплые оковы
Про плеск волны
под северный орган.
1990
Комментарии читателей Оставить комментарий