Голос в футляр не положишь

Голос в футляр не положишь Ее называют восходящей звездой европейской оперной сцены. Лауреат множества престижных международных конкурсов (среди которых конкурсы им.

Голос в футляр не положишь

Ее называют восходящей звездой европейской оперной сцены. Лауреат множества престижных международных конкурсов (среди которых конкурсы им. Франко Корелли, Глинки, Чайковского) Анна Самуил является солисткой Deutsche Staatsoper Berlin (Немецкой государственной оперы) и исполняет ведущие оперные партии на сценах Западно-Норвежской оперы в Бергене и Grand Theatre Luxembourg. Недавно Метрополитен Опера (Metropolitan Opera) заключила контракт с Анной на партию Мюзетты в “Богеме” Пуччини. Дирижером этой постановки выступит Пласидо Доминго, а в образе Мими предстанет еще одна российская оперная дива Анна Нетребко.

В Волгоград Анна Самуил приехала вместе со своим концертмейстером — профессором Московской консерватории заслуженной артисткой РФ Наталией Богелава. В концерте, состоявшемся в ЦКЗ, прозвучали романсы Чайковского и Рахманинова, а также арии из опер “Так поступают все женщины” и “Дон Жуан” Моцарта, “Травиата” Верди, “Семирамида” Россини и другие. Предлагаем вашему вниманию интервью, которое Анна Самуил дала “Вечерке”.

— Анна, вы родились в музыкальной семье. Это сыграло решающую роль в выборе профессии?

— Я думаю, что это колоссально повлияло на всю мою жизнь. Мой отец был оперным дирижером в Молдавии, в Кишиневе. Я с детства ходила в оперу. Для меня было очень естественно видеть, что люди поют, что существуют сцена, оркестр, костюмы. Мне казалось, все люди вокруг только этим и занимаются. С раннего детства меня обучали музыке. Я с пяти лет играю на скрипке.

— И в Московской государственной консерватории им. Чайковского вы учились по классу скрипки. Как вы поняли, что хотите заниматься вокалом?

— Я всегда хотела петь, но мало верила, что это возможно. Мне казалось, что петь — это слишком большое счастье. Но в какой-то момент я решила пойти на прослушивание к декану вокального факультета Петру Скусниченко. Он сказал, что голос у меня есть и надо учиться. Потом я пела при Ирине Константиновне Архиповой, которая стала моим педагогом. Она поверила в меня, отметила, что есть перспектива. А когда Архипова говорит, что петь можно, то волей не волей этому веришь.

— Многие знают Ирину Архипову как величайшую певицу, но вы знаете ее еще и как педагога...

— Я могу сказать, что бесконечно обязана Ирине Константиновне, а также ее ассистенту и концертмейстеру, с которым мы выступаем у вас в Волгограде, Наталии Владимировне Богелава. Можно сказать, что они вдвоем меня выращивали. Педагог имеет огромное значение для любого человека, это практически как второй родитель. И об этом, самое главное, не забывать, потому что педагоги вкладывают в нас всю душу, отдают и время, и силы. Профессия педагога — профессия в чем-то жертвенная. Я очень благодарна Ирине Константиновне, что она когда-то тратила свое время на меня и помогала мне. Могу сказать, я счастливый человек, мне повезло, что я к ней попала.

— Правда ли, что 90% успеха вокалиста — это наличие хорошего концертмейстера?

— Я думаю, тут правомернее говорить о взаимном успехе. Нельзя отделять успехи певца от успехов концертмейстера. Ведь они работают друг для друга и выступают вместе. Это одна равноценная команда.

— Многие вокалисты говорят о том, что голос — это музыкальный инструмент.

— Я с этим согласна, только хочу добавить, что и мы сами, все наше тело — инструмент. От этого бывают сложности. Голос же не существует отдельно, он все время с нами, это не скрипка или кларнет, которые можно положить в футляр.

— Сейчас очень модно осовременивать классические оперы. Как вы к этому относитесь и приходилось ли вам участвовать в подобных постановках?

— Для меня существует только один критерий — талантлива постановка или нет. Если талантлива, то мне абсолютно безразлично, современная она или авангардная. Правда, часто кажется, что режиссер главной своей задачей считает извратить содержание оперы, поставить все так, чтобы происходящее на сцене противоречило тому, что написано в тексте. И это мне не нравится, я это осуждаю. Но против современных постановок я ничего не имею.

Буквально недавно я пела в “Мазепе” Чайковского на сцене Лионской оперы во Франции. Но Петер Штайн как раз поставил все в соответствии с клавиром. И это было здорово, совершенно ничего не отвлекало, а, наоборот, помогало нам всем петь. В Берлине была современная постановка оперы Моцарта “Cosi fan tutte”, то есть “Так поступают все женщины”. Получился шикарный, очень интересный спектакль. Действие происходило в 70-х годах прошлого века, во времена хиппи. Все было очень профессионально сделано, большое внимание уделялось деталям. Буквально на каждый такт нам рассказывали, что надо делать, и когда мы это выполняли, это уже было частью нас и работало на спектакль. Зрители бесконечно смеялись. Не было ничего пошлого или вульгарного, того, от чего становится противно. Было смешно и в то же время современно.

— А вы видели нашумевшую постановку оперы Леонида Десятникова по либретто Владимира Сорокина “Дети Розенталя” в Большом театре?

— К сожалению, нет. Но, насколько я знаю, ничего особенно авангардного в этом спектакле нет. Да и поставлен он так, как написано. Те, кто слышал, говорят, что музыка там хорошая.

— В афишах написано, что вы солистка Берлинской оперы, а как развивается ваша карьера в России?

— В России я проработала три сезона в театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, где теперь главный режиссер Александр Борисович Титель. Мне было интересно там работать. Сейчас, когда я уехала в Берлин, так получается, что наши графики не всегда совпадают. У меня достаточно много концертов в России, а вот постановок пока не предвидится. Но я думаю, у меня еще все впереди! Еще столько надо выучить, столько надо спеть!