Сергей Черняховский. 22 июня – это День Подвига

Вопрос не в том, готов ли ты к началу войны, а в том, готов ли ты в ней победить. Равно как и вопрос не в том, чем война начинается, вопрос в том, чем она заканчивается

22 июня – день безусловной трагедии. Открыто оспорить трагичность этого дня не смеет никто. Хотя есть те, кто хотел бы этот день превратить в день  обвинения. И не потому, что они хотели бы определить виновных, а потому, что слишком не любят как страну, которую должны были бы считать своей родиной, так и тот строй, который существовал в ней во времена Великой Отечественной войны.

Фото с сайта khlebnikovo.ru

В их вопросах о том, почему эта война началась с поражений – не боль за погибших и не возмущение  национального достоинства. В них - отчаяние несбывшейся надежды и досады на то, что первые поражения страны и строя в итоге обернулись его колоссальной Победой. Что этот день стал не днем начала крушения СССР, а днем начала Великого Подвига и восхождения к вершинам могущества, которых никогда ранее не достигала Россия.

Они постоянно поднимают вопрос о причинах первых неудач.

О том, почему война началась неожиданно.

О том, почему страна оказалась ни в психологическом, ни в военном отношении к войне не готова.

О числе потерь и «цене Победы».

Но им все это нужно лишь для того, чтобы увидеть то, в чем страна оказалась слаба, и не дать людям вспоминать о том, в чем она была сильна. Ведь даже вопрос, почему за Победу пришлось платить ту огромную цену, им нужен только  чтобы не дать задуматься: а почему страна, понесшая подобные потери и в целом потерявшая больше, чем ее противник, – оказалась победителем. И вышла из войны чуть ли не более сильной, чем вступила в нее.

Потому что именно этот вопрос и этот ответ для них страшны: им страшно напоминание о том, что смыслы, которыми  живет народ, могут оказаться сильнее самой по себе стали, танков, авиации:

«Насилье точит сталь,
Но сталь его не вечна,
А ты душою крепче стали стань!
Когда чиста душа,
А цели человечны -
Рука крошит отточенную сталь».

Они задают свои вопросы для того, чтобы народ не задумался о других.

Почему, оказавшись не готовой к войне, страна ответила на первый натиск таким ударом, что в дневнике начальника штаба Верховного командования сухопутных войск вермахта появились следующие записи:

22 июня: «Наступление германских войск застало противника врасплох… После первоначального «столбняка», вызванного внезапностью нападения, противник перешел к активным действиям…»

23 июня: «На юге русские атаковали в Румынии наши плацдармы на реке Прут и произвели ряд разведывательных поисков из района Черновиц против румынской кавалерии».

24 июня: «В общем, теперь стало ясно, что русские не думают об отступлении, а, напротив, бросают все, что имеют в своем распоряжении, навстречу вклинившимся германским войскам <…> Наличие многочисленных запасов в пограничной полосе указывает на то, что русские с самого начала планировали ведение упорной обороны пограничной зоны и для этого создали здесь базы снабжения».

25 июня: «Оценка обстановки на утро в общем подтверждает вывод о том, что русские решили в пограничной полосе вести решающие бои и отходят лишь на отдельных участках фронта, где их вынуждает к этому сильный натиск наших наступающих войск».

26 июня: «Группа армий «Юг» медленно продвигается вперед, к сожалению неся значительные потери. У противника, действующего против группы армий «Юг», отмечается твердое и энергичное руководство…»

29 июня: «На фронте группы армий «Юг» все еще продолжаются сильные бои. На правом фланге 1-й танковой группы 8-й русский танковый корпус глубоко вклинился в наше расположение… Это вклинение противника, очевидно, вызвало большой беспорядок в нашем тылу в районе между Бродами и Дубно… В тылу 1-й танковой группы также действуют отдельные группы противника с танками, которые даже продвигаются на значительные расстояния… Обстановка в районе Дубно весьма напряженная… В центре полосы группы армий «Центр» наши совершенно перемешавшиеся дивизии прилагают все усилия, чтобы не выпустить из внутреннего кольца окружения противника, отчаянно пробивающегося на всех направлениях…».

30 июня: «На фронте группы армий «Центр» часть… группировки противника прорвалась между Минском и Слонимом через фронт танковой группы Гудериана… На фронте группы армий «Север» противник перешел в контратаку в районе Риги и вклинился в наше расположение… Отмечено усиление активности авиации противника перед фронтом группы армий «Юг» и перед румынским фронтом…».

Почему при внезапном нападении и при распущенной на отпуск значительной части офицерского корпуса Красная Армия чуть ли не с первого дня войны перешла к постоянным атакам на противника, с первого дня выбивая тот его потенциал, который по планам должен был привести его к победе в блицкриге? А контратаки шли постоянно – на удар действительно ответили ударом – и заставившим содрогнуться вермахт.

Да, к войне оказались не готовы. А кто был готов? Польша, проведшая мобилизацию за несколько месяцев до немецкого вторжения? Франция, армия которой в ходе «странной войны» полгода простояла на позициях, играя в волейбол? Англия с ее бесславной эвакуацией в Дюнкерке? Или США были готовы к удару в Пирл-Харборе?

Вообще в большинстве случаев война начинается неожиданно для одной из сторон, даже если она к ней долго готовится. Если на то пошло, Россия не была готова ни к Северной войне, ни к войне 1812 года, ни к войне 1914 года.

Вопрос вообще не в том, готов ли ты к началу войны. Вопрос в том, готов  ли ты в ней победить. Равно как и вопрос не  в том, чем война начинается, вопрос в том, чем она заканчивается.

Страна знала, что война будет. Страна к ней готовилась. Вооруженные силы за два с половиной военных года увеличились с 800 тысяч человек до 6 миллионов. Но в основном в июне 1941 года это были не только не имевшие боевого опыта солдаты – но и в значительной степени  необученные или недоученные. Или обученные на той технике, которую как раз в 41-м начали активно заменять на  новую. Ведь дело было даже не в том, сколько Т-34 успели, а сколько не успели поставить в войска – дело было в том, сколько механиков успели переучиться на новых танках.

Врага, имеющего двухлетний боевой опыт, встретила в массе своей необученная армия. И вопрос не столько в том, почему она оказалась недоученной и не переученной, а в том, как эта необученная армия смогла сначала ответить мощным контрударом, а потом в считанные недели выбить рассчитанный на будущее потенциал противника. Немецким танкам противостояли люди, значительная часть которых  в жизни не видела трактора. И вопрос не в том, почему многие из них бежали при виде этих танков – вопрос в том, как им удавалось эти танки уничтожать.

23 июня – контрнаступление Красной Армии по Луцком, Шауляем, Гродно.

24 июня - 2-й день контрударов Красной Армии на шяуляйском и гродненском направлениях, 2-й день танкового сражения в районе Луцк — Броды — Ровно.

25 июня - 3-й день контрударов Красной Армии на шяуляйском и гродненском направлениях. 3-й день танкового сражения в районе Луцк — Броды — Ровно.

Военно-воздушные силы Северного фронта и авиационные части Северного и Краснознаменного Балтийского флотов одновременно атаковали 19 аэродромов Финляндии, на которых сосредотачивались для действий по нашим объектам соединения немецко-фашистской и финской авиации. Произведено 250 вылетов.

26 июня - 4-й день танкового сражения в районе Луцк — Броды — Ровно. Авиация дальнего действия ВВС РККА нанесла бомбовые удары по Бухаресту, Плоешти и Констанце.

27 июня - 5-й день танкового сражения в районе Луцк　— Броды　— Ровно.

28 июня - 6-й день танкового сражения в районе Луцк — Броды — Ровно. 4000 танков сошлось в бою.

29 июня - 7-й день танкового сражения в районе Луцк — Броды — Ровно. Сорвано движение вермахта на Киев и Смоленск, сорваны планы занять их в первую неделю войны.

Говорят, что в  Австралии потомки имеющих боевые награды имеют право носить их после смерти родителей. Чтобы помнили, что они - наследники подвигов, и имеют право ими гордиться. И это – правильно. Может быть, нужно, пусть и с запозданием на десятилетия, ввести такой порядок и у нас? Чтобы люди помнили – это их подвиг. Не только их страны и их народа – но и их семьи. И на вкрадчивый вопрос иного провокатора: «А давайте задумаемся, нужна ли нам была такая победа, да и победа ли это?» - отвечали не растерянным недоумением: «То есть как?», - а так, как надо отвечать на такие вопросы – ударом в зубы! 

Потому что не только 9 Мая – но и 22 июня – это день Подвига, а не день поражения. День, когда страна приняла удар, сдержала – и начала свой путь к Берлину. 9 Мая не существует без 22 июня. И умение держать  удар – не менее важно, чем умение побеждать. Одно  начинается с другого. И одно - недостаточно без другого. Потому что немцы тогда – тоже умели побеждать. Но, как оказалось, - не умели держать удар.

А мы – умели. И  кстати, держим его и сегодня – уже в новой войне.

И сегодня большинство граждан считают, что СССР смог бы победить в  войне против Германии, даже сражаясь в одиночку, без помощи союзников – против тех, полагающих, что без союзников мы бы не справились (о двуличной политике западных «союзников» СССР во Второй мировой войне рассказывает наш фронт-проект).

22 июня – это конечно день Памяти и Скорби. Но это – не День Поражения и Тоски. Это день, когда страна сдержала страшный удар. И встала, чтобы ответить на него. Это – День Подвига.