На распутье «непростых решений»

Не добившись решительной победы «на земле», Россия никогда и никоим образом не достигнет тех переговорных позиций, c которых она могла бы продавливать условия, «устраняющие причины конфликта» на Украине и одновременно выводящие её на паритет во взаимоотношениях с США

Чеканная формулировка фон Клаузевица гласит: “Война есть продолжение политики иными, насильственными средствами”.

С ней не поспоришь. Примеров того, как государство начинает войну, чтобы добиться целей, недостижимых мирными средствами, в истории тьма.

Элементарная логика плюс всё те же исторические примеры позволяют, однако, развить мысль прусского военного теоретика. Политические средства есть продолжение насильственных в том случае, когда последние исчерпывают себя. Как правило, ими подтверждают (закрепляют) результат, достигнутый на поле боя.

А если государство, применив и первые, и вторые, всё равно не добивается поставленных целей? Что тогда?

В четвёртую годовщину СВО российское государство, задействовав как военную силу, так и старания дипломатов для демилитаризации и денацификации Украины (именно они были провозглашены в феврале 2022 г. президентом РФ В.Путиным в качестве целей кампании), вплотную приблизилось к мрачному распутью.

Всякий выбор осуществляется не в среде наибольшего благоприятствования, а под давлением обстоятельств. Потому оценим сперва общую диспозицию.

Военная её составляющая выглядит вроде бы более надёжной.

Одержав над ВСУ в ходе кампании ряд локальных побед, российская армия прочно удерживает часть исторической Новороссии: от границ Луганщины и предместий Донецка до низовий левого берега Днепра, отрезая Украину от Азовского моря и уверенно обеспечивая сухопутную связь с Крымом.

Всё это так. Но одновременно всего этого критически недостаточно. От изначально заявленных целей СВО – денацификации и демилитаризации украинского государства (а именно они одни и способны покончить с нависающей над нами экзистенциальной угрозой раз и навсегда) – Россия по-прежнему далека. Темпы продвижения ВС РФ всё так же медленны, ожесточённость сопротивления ВСУ не спадает, украинская “дронница” не сделалась менее грозной, с нашей стороны отсутствуют и намёки на глубокие прорывы вглубь территории неприятеля.

Но быть может, Россия имеет возможность виртуозно переиграть противников на дипломатических встречах, вынудив их выкинуть белый флаг не на руинах Купянска, а прямо в конференц-залах Стамбула, Абу-Даби или Женевы?

Однако и многочисленные дипломатические усилия на деле дали очень скромный результат. “Дух Анкориджа” так и не материализовался в сколько-нибудь отвечающий интересам России итог. Ход военного и политического противоборства свидетельствует, что украинская государственность и украинская военная машина по-прежнему “на ходу”, а потому ни на какие политические или территориальные уступки (такие, как, например, реабилитация русского языка или вывод войск из Славянска и Краматорска) Киев идти не намерен.

Не следует недооценивать украинские верхи. Истоки их уверенности в себе заключаются не только в помощи, исправно получаемой от целой коалиции западных государств, не только в поддержке мировых держав. За четыре года военных действий общая степень бандеризации общества на Украине многократно усилилась, и теперь уже не только западные и центральные области (изначальный ресурс и социальная база Майдана), но и целые слои населения в остающейся под контролем Киева части Новороссии постепенно втягиваются в смертельно враждебный России младоукраинский проект. Распространяющийся во всё более широких массах украинцев и малороссов яд ненависти к России – вот тот внутренний ресурс, который питает необнадеровское государство помимо всевозможных западных покровителей. И он в перспективе будет лишь набирать мощь – если Россия в ближайшем будущем не найдёт в себе сил освободить Николаев, Харьков, Днепропетровск и Одессу из-под власти пока ещё чужеродного им украинского государства.

Но и это – лишь фрагмент общей картины.

Международное положение России продолжает ощутимо ухудшаться. Последние события на внешней арене развеивают в дым прежние хвастливо-легкомысленные утверждения официозных пропагандистов. Китай, в отличие от Северной Кореи, военным союзником России так и не стал, сохранив прежний – сугубо прагматично-партнёрский – формат отношений с Кремлём. Индия, испугавшись американских пошлин, от масштабных закупок российской нефти отказалась, нанеся тем самым по бюджету РФ серьёзный удар. Отсталый и консервативный режим аятолл в Иране, ослабленный к тому же внутренними распрями и чредой унизительных военных неудач, рискует вообще пасть под ударами Израиля и США. Для самой России всё более реальные очертания приобретает морская блокада портов на Балтике флотами стран НАТО – с последующим распространением блокады на всё европейское побережье РФ вообще, отягчённой возможными сухопутными ударами западных противников по Калининградской области и Приднестровью.

Всё менее отрадным становится фон и внутри страны. По сообщениям вполне лояльного Кремлю “Московского комсомольца”, опасно нарастает дефицит государственного бюджета. Непрекращающийся ползучий рост цен, накладывающийся на рост расходов плательщиков за услуги ЖКХ и падение покупательной способности зарплат подавляющего большинства медленно, но верно ведут к ощутимому обеднению широких слоёв, провоцируя те, как минимум, дистанцироваться от существующей власти. Не требуется быть специалистом, чтобы понимать: всякие экономические неурядицы ведут исключительно к сокращению военных возможностей государства, но абсолютно точно – не к их росту.

Вышесказанное – не отвлечённые умствования и не высоколобая аналитика. Оно – лишь элементарная констатация тех сторон текущей реальности, которые официоз хотя и старается замалчивать, но всё равно не имеет возможности утаить.

Так что же может предпринять Россия? Не та идеальная, существующая в воображении давно оторвавшихся от жизни политиков и пропагандистов, что по инерции ещё пытаются на публике “делать хорошую мину”, а та, которая у нас с вами есть?

При зрелом размышлении для РФ просматривается три основных сценария, два из которых даже в случае наименее болезненной реализации и благоволении обстоятельств всё равно сулят тяжёлые издержки.

Если в Кремле сделают-таки окончательную ставку на военное решение (она не столь уж и безнадёжна, учитывая масштаб потерь ВСУ, раздрай в отношениях между США и ведущими государствами Западной Европы, очевидную отвлечённость Америки на Иран), то российской власти, упустившей шансы 2014-15 г., а затем и 2022 г., придётся осознанно идти на жёсткие и чреватые суровыми последствиями меры.

Ей придётся объявить и провести мобилизацию куда более массовую, чем та, что была устроена три с половиной года назад. Причём провести её в условиях изрядно подорванной веры общества в правящие верхи и нарастания общей усталости от войны.

Ей придётся каким-то образом своевременно обеспечить массы мобилизованных амуницией и оружием, дабы снабженческий провал осени 22-го не повторился в гораздо большем масштабе и в куда более угрожающей внутренней стабильности форме.

И ей, наконец, придётся реально начать наносить давно обещанные системные обезглавливающие ракетно-бомбовые удары по штабам противника, по мостам через Днепр и по узлам снабжения и логистики, которые руководство РФ вплоть до сего времени предпочитало щадить. В противном случае – при нежелании либо при технической невозможности или неумении осуществить подобную воздушную кампанию – простое сухопутное наступление численно превосходящей массой рискует обернуться колоссальными потерями, исчисляемыми, возможно, сотнями тысяч смертей. А его военные и политические последствия для Кремля могут оказаться сродни тем, что настигли кайзеровскую Германию после неудачи её последнего отчаянного наступления весны-лета 1918 года на Западном фронте. Пусть даже США при Трампе и не стремятся к нанесению “стратегического поражения” России как к первоочередной цели, но “подтолкнуть падающего” не откажется никто: ни европейская “коалиция желающих”, ни сам Трамп.

Ну а если в Кремле, трезво сопоставив имеющиеся возможности с силами противников, решат не искушать судьбу и продолжить искать ключ к успеху в основном в рамках дипломатии? В том, что подобный вариант в верхах всерьёз рассматривается, сомневаться не приходится. Нашумевшая утечка через Bloomberg вкупе с сообщениями о предложенной Россией властям США “суперсделке” не оставляют сомнений: верхи РФ всерьёз рассматривают вариант “перезагрузки” отношений с Вашингтоном при условии, что тот воздержится давить в украинском вопросе, заинтересуется перспективами “экономического сотрудничества” и запустит процедуру снятия санкций.

Авторы подобных идей словно бы забывают: уважительно и всерьёз договариваются – с равными. А вот со слабыми разговор ведётся в ином ключе.

Не добившись решительной победы “на земле”, Россия никогда и никоим образом не достигнет тех “переговорных позиций”, c которых она могла бы продавливать условия, “устраняющие причины конфликта” на Украине и одновременно выводящие её на паритет во взаимоотношениях с США. В “Ялте”, которой много лет грезят некоторые общественные деятели и властители дум, миропорядок определяют исключительно победители, военная победа над врагом – единственный пропуск в этот по-настоящему элитный клуб. Дипломатический же процесс на фоне собственной слабеющей экономики и недостигнутой победы на фронте способен прикатиться лишь к одному – к заключению перемирия на условиях наших противников, но никак не Кремля.

Контуры его известны: остановка боевых действий по линии соприкосновения, прямая военная помощь Запада в будущем, допуск американцев на Запорожскую АЭС, направление замороженных российских активов на восстановление украинских территорий.

Немудрено, что на подобные условия Украина готова пойти. Такое перемирие даст ей передышку, позволит сохранить военную машину, идеологию и государственный строй, закрепит и упрочит её антирусскую сущность.

А вот России перемирие под диктовку врагов не даст, кроме минусов, ничего.

Ибо оно, во-первых, никак юридически не зафиксирует имеющиеся территориальные приобретения; во-вторых, не будучи подкреплённым юридическими гарантиями, окажется легко нарушенным противоположной стороной в любой удобный для неё момент; в-третьих, будет воспринято обществом нашей страны как подтверждение военно-политической неудачи; в-четвёртых, никак не снизит, наконец, внешнего нажима на РФ, который месяц от месяца нарастает.

Если отбросить второстепенное, то России на сегодняшний момент предстоит выбирать, по сути, лишь из двух решений.

Либо, собрав политическую волю и все имеющиеся организационные ресурсы в кулак, в последний раз попытаться “перевернуть стол” военными средствами, проведя для этого массовую мобилизацию, перестроив экономику и снабжение и начав систематически поражать с воздуха государственные, военные и логистические центры противника.

Либо, принципиально отказавшись от ставки на военный триумф, продолжить петлять на переговорах, рассчитывая в итоге что-то выторговать, о чём-то договориться, кого-то запутать, кого-то переупрямить или перетерпеть, чтобы, достигнув хоть какого-то соглашения, начать затем мучительно осваиваться в навсегда изменившейся реальности.

Оба решения предельно “непростые”. Оба сопряжены с тяжёлыми издержками.

В первом случае присутствует риск кратного возрастания потерь и общей военной неудачи, гарантированно перечёркивающей любые шансы на итоговый успех и чреватой катастрофой для государства.

Во втором – постоянная угроза возобновления войны, апатия и разочарование общества во власти, размахнувшейся в 22-м, условно говоря, на рубль, но получившей по итогу немногим более копейки.

Но принять какое-то решение Кремлю необходимо. Со всеми минусами и рисками последствий.

Поскольку в противном случае, при сохранении текущего невнятного курса в духе “ни войны, ни мира”, чем дальше – тем сильнее станет возрастать вероятность третьего сценария. Со сплошными издержками, но без единого проблеска шанса. Усиление внешнего политического давления, перерастание экономических неурядиц в полномасштабный кризис, переход государств Запада сначала к морской, а затем и к сухопутной войне против нас, дезинтеграция и без того рыхлого государственного аппарата – вот что маячит на горизонте, если руководство России не изыщет способа переломить ход противоборства в свою пользу.