Юрий Коваль приравнивал себя к Рабле и Сервантесу

«Я думаю, что я написал вещь, равную по рангу и Рабле, и Сервантесу, и Свифту,» - говорил Юрий Коваль о своей последней книге «Суер-Выер», которая была опубликована после его смерти. С этого

«Я думаю, что я написал вещь, равную по рангу и Рабле, и Сервантесу, и Свифту,» - говорил Юрий Коваль о своей последней книге «Суер-Выер», которая была опубликована после его смерти. С этого печального дня прошло пять лет.

Между тем, имя Юрия Коваля, произнесенное в разговоре, довольно часто бывает встречено вопросом: «А кто это такой?» На самом деле, его творчество знакомо практически всем, только не все знают, что им знакомо именно его творчество…

Ведь вы наверняка смотрели мультфильм «Приключения Васи Куролесова» – он сделан по повести Коваля. А фильм «Пограничный пес Алый»? Тоже он придумал. Ну, наконец, мультфильм «Волшебное кольцо». Разве не помните: «и пошли они до городу Парижу», «пинджак с карманами», «Ваня, я ваша навеки!»? Это тоже сценарий Коваля по одноименному сказу Бориса Шергина, с которым они были дружны. А еще вы могли слышать о «Недопеске Наполеоне III» и «Чистом Доре» – тоже замечательных книжках Коваля.

Его первыми рассказами, по признанию самого Коваля, были тексты диктантов, которые он сочинял для своих учеников в сельской школе. Например, по правописанию шипящих диктант был такой:

На полу сидела мышь.

Вдруг вбегает грозный муж

И, схватив огромный нож,

К мыши он ползет, как уж.

Сам Коваль считал, что как писатель он начался с повести «Пограничный пес Алый», которая написалась совершенно неожиданно. По его словам, он «в этот момент поймал прозу за хвост». Именно эта повесть определила его авторский стиль: «Я наконец написал такую вещь, когда я определился и можно было сказать — это написал писатель Коваль. Я нашел себя. Да, в этот момент я нашел себя!». Он нашел себя, но это самопределение сводилось не к константе, а к постоянному изменению: его творческим принципом осталась постоянная смена жанра и доверие к вдохновению: «Любая вещь, любая проза начинается внезапно...»

Выбор в пользу детской литературы был для Коваля сознательным: «Я понял, что во взрослую литературу я просто не пойду. Там плохо. Там хамски. Там дерутся за место. Там врут. Там убивают. Там не уступят ни за что, не желают нового имени. Им не нужна новая хорошая литература. Не нужна. Там давят».

В советские годы он печатался, в основном, в «Пионере» и «Мурзилке». Прижизненно широкая публика и воспринимала его как писателя детского, хотя друзья Коваля – Юрий Визбор, Юлий Ким, Белла Ахмадулина, Арсений Тарковский – считали его автором, принадлежащим «большой» литературе. Как пишет Ксения Зорина, «это просто настоящая литература, подтверждение того, что в конце XX века можно писать на русском языке, не стремясь ни на кого быть похожим и не боясь ни на кого оказаться похожим». После смерти на него иначе взглянул и рядовой читатель. Это произошло благодаря публикации его сказочно-фантастического романа «Суер-Выер», который повествует о странствиях фрегата «Лавр Георгиевич», и дневниково-мемуарных зарисовок «АУА. Монохроники». В оценке Татьяны Бек, это «здешняя ровня и Умберто Эко, и Борису Виану - проза Юрия Коваля, сочная и интеллектуально-реминисцентная, пародийная и самодостаточная, инверсионная и прямая».

По словам критиков, литературный стиль Юрия Коваля трудноуловим — здесь нет явственных метафор, кичливых неологизмов (максимум — снегодождь ), самоцельного интеллектуального нажима. Но нейтральные слова так диковинно прислонены друг к другу, что возникает некое новое языковое качество, которое друзья и ученики писателя именовали “ковализмом”. Уникален и матово-нежный, всегда чуть печальный юмор Коваля.

Его проза причудлива и свободна! Идиомы кувыркаются, метафоры парят, эпитеты бегают вперегонки и кружатся, клички и прозвища пируют на просторе. Коваль - гениальный сводник слов. Он так умеет подружить или столкнуть лбами слова, порознь нейтральные, что в неожиданно диковинном союзе те обретают свежий и качественно новый звук, смысл и силуэт.