Как Уэллс чуть Шоу не убил…
Герберта Джорджа Уэллса (21.09.1866-13.08.1946), зачинателя научной фантастики XX века, называют наряду с Джорджем Бернардом Шоу автором, который изменил разум Европы. Два писателя были знакомы друг с другом, и, по словам Андре Моруа, их общение однажды едва не пришло к кровавой развязке.
Бернард Шоу и Герберт Уэллс (1936)
В этом году Герберту Уэллсу исполнилось семьдесят лет. Английские писатели решили отпраздновать этот юбилей роскошным банкетом и пригласили меня выступить на нем от имени французских литераторов. Я охотно дал согласие, потому что считаю Уэллса непревзойденным фантастом, принадлежащим к тому же к редкому числу писателей, которые обладают подлинной научной культурой. Я приготовил дружескую и серьезную речь, где пытался проанализировать творчество и философию Уэллса. Когда я явился в «Савой отель», внутренний карман моего фрака даже вздулся от множества листков. Должен признаться, я был вполне удовлетворен этим критическим эссе и заранее с удовольствием предвкушал успех своего выступления.
КОГДА Я вошел в банкетный зал, секретарь объявил мне, что выступать я буду вторым, а первым выступит наш всеобщий старейшина Бернард Шоу. Я струхнул. Я уже знал красноречие Шоу, неотразимое, ироническое, всесокрушающее. В своих речах он использовал политику выжженной земли, не оставляя за собой буквально ничего. Какой же невыразительной покажется моя чисто профессорская речь после этого адского пламени! Я сел за стол рядом с Шоу и признался ему в своем беспокойстве.
- Вы совершенно правы, - сказал он мне со своей обычной свирепой непринужденностью. - После меня любой оратор покажется бесцветным. За кофе он поднялся. Распорядитель в красном фраке и с огромным молотком в руке призвал присутствующих к молчанию, и Шоу, воинственно выставив бороду, начал:
- Бедный старина Уэллс! Вот и вам перевалило за седьмой десяток. А мне скоро перевалит за восьмой... Почему все хохочут? Потому что радуются, что скоро отделаются и от меня, и от вас...
Потом он рассказал о том, что сегодня утром встретился со своими австралийскими друзьями, которые спросили, почему это в честь такого юбилея король не пожаловал Уэллса званием лорда.
Я им ответил: «А на что этому старому бедняге Уэллсу звание лорда? Он ведь даже писать толком не умеет... Впрочем, король не прочел ни строчки Уэллса. Поэтому-то он и хороший король..." Тем не менее мои австралийские друзья наседали на меня: «Нет, нет», - твердили они, - «если Уэллса не сделали лордом, значит, что-нибудь говорит не в его пользу». Тут я бросился на его защиту... Я сказал: «Да нет ровно ничего, что говорило бы не в пользу нашего дорогого бедняги Уэллса. Он прекрасный сын... прекрасный отец... прекрасный брат... прекрасный дядя… прекрасный кузен... прекрасный друг...»
И это чудовище Шоу продолжал перечислять все человеческие связи, которым Уэллс был верен, но так и не сказал «прекрасный муж». А ведь все присутствующие знали, что Уэллс был весьма легкомысленным супругом, так что, чем больше родственных связей перечислял Шоу, тем громче становился смех. А я, слушая его с наслаждением и ужасом, думал: «После этой дьявольской комедии совершенно невозможно произносить мою речь, годную разве что для состязания выпускников лицеев».
И тогда я решил не трогать листков, оттопыривавших мой карман, и сымпровизировать, как и что смогу. Но я не переставал восхищаться тем мощным чувством юмора, которое позволило Уэллсу в день его торжественной годовщины спокойно выслушать похвальное слово Шоу, столь же жестокое, как иные речи на приеме во Французскую академию.
Несколько месяцев спустя, встретившись с Уэллсом в Америке, я напомнил ему о том знаменательном вечере:
- В последний раз мы встретились с вами на праздновании вашего семидесятилетия.
- Ах, да,—ответил Уэллс и даже вздрогнул, так сказать, задним числом, - в тот вечер Шоу произнес воистину непристойную речь. Как это я его тогда не убил!
Фрагмент книги Андре Моруа "Голые факты"
Комментарии читателей