Боцман и Бродяга «Часть 2»
«Боцман и Бродяга», казалось бы, подлинно народный проект. Однако ему категорически было противопоказано тиражирование, и Гарику Сукачеву с Александром Ф. Скляром удалось сохранить ощущение hand made. На заре существования тандема это была абсолютно московская клубная история, а попытки отпраздновать 20-летие «БиБ» в 2016-м потерпели фиаско. И лишь спустя еще пять лет Сукачев и Скляротважились на выпуск второй части — опять же, без натужных попыток поставить эту историю на коммерческие рельсы.
В первом «Боцмане и Бродяге» было много спонтанного, включая отсутствие бас-гитары (Анатолий Крупнов уже был не у дел, а замену ему еще не нашли), атмосфера живой записи и забвение слов в одной из «центровых» песен «За окошком месяц май». Вторая часть в этом плане отличается от первой: диск писался в студии, Гарик Сукачев тщательно продумывал арандировки, многое нещадно отсевивая («Лично работал над проигрышем», - гордо сообщает он в первой же песне «Привет морскому ветру»). Но жизнь, любовь и легкое дыхание из этих аранжировок никуда не ушли.
Заметно поубавилась лишь доля авторского материала. В альбоме всего одна песня, написанная специально для этого проекта - «И снова май месяц» Александра Ф. Скляра. Это своеобразное подведение итогов применительно к вышедшему четверть века назад диска, включающее остроумное обыгрывание его нарочитых огрехов . «Мы новые песни еще сочиним и споем, а старые будем играть, забывая слова» - не на курьезное ли исполнение «За окошком месяц май» здесь намек?
Во втором «Боцмане и Бродяге» наодим и отголоски других проектов исполнителей. «Имел я деньги пребольшие» имеет одинаковое отношение и к скляровскому «Цыганскому рок-н-роллу», и к сукачевской «Кампанелле Каменной Звезды», и пикантному флеру района Хитровка. Через топонимы эти гиперсыллки делаются особенно часто и охотно. Жестокий романс «Есть по Чуйскому тракту дорожка» навевает совершенно прозрачные ассоциации с «чуйской» документалкой Сукачева «То, что во мне». А «Колыбельная» («На Сущевской улице мой дом») заставляет вспомнить о самых горьких творениях Александра Ф. Скляра — от «Колыбельной для Люсьен» до «За гагарой с черным пером».
Ну и, конечно, же для постижения личной мифологии Скляра и Сукачева этот диск просто бесценен. Их «тотемные» образы Боцмана и Бродяги раскрываются в представленных песнях на все 200%. А в метафизическом (завуалированном) виде присутствуют в финальной «А жизнь моя течет и катится», в названии которой и зашифрованы Боцман и Бродяга собственными персонами!
Комментарии читателей Оставить комментарий
де им звание народных артистов России , как и Ю. Антонову?
-----------
Иногда строки читать хорошо помня их интерпретацию Как бы новое дыхание.
Особенно "проталкивателям и попустителям переговоров. А это время 230 квартир разрушены в Новороссийске.
---
Широкие лиманы, зеленые каштаны,
Качается шаланда на рейде голубом…
В красавице Одессе мальчишка голоштанный
С ребячьих лет считался заправским моряком.
И если горькая обида
Мальчишку станет донимать,
Мальчишка не покажет вида,
А коль покажет, скажет ему мать:
Ой Мишка! Ой как не стыдно? Плачет!
«Ты одессит, Мишка, а это значит,
Что не страшны тебе ни горе, ни беда:
Ведь ты моряк, Мишка, моряк не плачет
И не теряет бодрость духа никогда».
Изрытые лиманы, поникшие каштаны,
Красавица Одесса под вражеским огнем…
С горячим пулеметом, на вахте неустанно
Молоденький парнишка в бушлатике морском.
И эта ночь, как день вчерашний,
Несется в крике и пальбе.
Парнишке не бывает страшно,
А станет страшно, скажет он себе:
«Ты одессит, Мишка, а это значит,
Что не страшны тебе ни горе, ни беда:
Ведь ты моряк, Мишка, моряк не плачет
И не теряет бодрость духа никогда».
Изрытые лиманы, поникшие каштаны,
И тихий скорбный шепот приспущенных знамен…
В глубокой тишине, без труб, без барабанов,
Одессу оставляет последний батальон.
Хотелось лечь, прикрыть бы телом
Родные камни мостовой,
Впервые плакать захотелось,
Но комиссар обнял его рукой:....
-----
Где этот комиссар на месте Грефв?
Все якшаемся с врагом с Ельцин - центром.