Виктория Токарева ушла в запой

К счастью для своих читателей, пока только в литературный. Хотя сегодня, в день своего рождения, она могла бы что-нибудь себе и позволить. Вот как она сама описывает свое состояние во время

К счастью для своих читателей, пока только в литературный. Хотя сегодня, в день своего рождения, она могла бы что-нибудь себе и позволить. Вот как она сама описывает свое состояние во время работы: «У меня бывает литературный запой, когда я сижу за работой целый день».

Свои первые рассказы она начала писать, еще учась на сценарном ВГИКа. Сейчас уже не для кого не секрет, что именно ее сценарии легли в основу «Джентльменов удачи» (поговоривают, что «музой» начинающей писательницы послужил режиссер картины Георгий Данелия). Не удовлетворившись мгновенным успехом в кино, воодушевленная Виктория Токарева с неменьшим энтузиазмом переключилась на литературу, сосредоточив свои усилия на так называемой «женской прозе» и получив негласный титул «русская Франсуаза Саган». Попытаемся выяснить, насколько отличается жанр «женская проза» от уже всесторонне исследованных нами женских любовных романов (основные особенности «национального дамского романа» см. в одной из наших недавних статей «Секс, ложь и чтение любовных романов») и отличается ли вообще.

Уже многое говорит один тот факт, что Викторию Токареву сравнивают с Франсуазой Саган, искусным исследователем человеческой (и в частности, женской) психологии и создателем настоящих романов о любви. Действительно, если поставить писательницу между двух полюсов, от Саган до любовных романов, то ее проза, безусловно, тяготеет к французскому психологизму, хотя некоторые штампы и кочуют из рассказа в рассказ, разрастаясь при удачном творческом порыве в повесть, а то и в целый роман. Расклад обычно такой: молодая ли или уже «слегка пообжигавшаяся», но, главное, неустроенная в личном плане героиня ищет свое женское счастье. Выглядит это обычно так:

«Инна Сорокина приехала в санаторий не за тем, чтобы лечиться, а чтобы найти себе мужа. Санаторий был закрытого типа, для высокопоставленных людей, там вполне мог найтись для нее высокопоставленный муж. Единственное условие, которое она для себя оговорила, - не старше 82-х лет. Все остальное, как говорила их заведующая Ираида, имело место быть …»

Впрочем, учитывая конъюнктуру мужского населения, токаревские женщины постепенно снижают свои запросы, сводя их к тому, чтобы «хоть плохонький, но был»:

«Когда долго смотришь на солнце, потом ничего не видишь вокруг. Так и у нее. Хотя какое там солнце … Женатый, с камнями в желчном пузыре. Женатое солнце с камнями….»

или:

«Я давно уже заметила, что природа действует по принципу «зато». Уродливый, зато умный. А если умный и красивый, зато пьет. А если и умный, и красивый, и не пьет, зато – нет счастья в жизни».

Уже в этих отрывках, в принципе, не отступающих от стандартной схемы, чувствуется перо настоящего мастера. Тонко подмеченные моменты, благодаря авторскому воображению, перерождаются в нечто большее, чем просто еще одну вариацию постылой «женской темы». Помимо хлестких характеристик своих героев («Выражение лица у Петра было немножко напряженное и высокомерное. Казалось, он действительно носил под рубашкой кактус и постоянно прислушивался к неприятным ощущениям»), часто повествование выходит за рамки накатанного шаблона и поражает меткостью психологических откровений:

«Я снова вспомнил Светку и подумал: дети плачут до определенного возраста, а потом начинают задавать вопросы. Далее они перестают задавать вопросы вслух и задают их только себе. И плачут тоже про себя.

Если сейчас, например, поставить в вагон аппарат, который улавливает и усиливает звук – таким аппаратом записывают разговор рыб, - то выяснится, что вагон набит плачем и вопросами. Люди плачут и спрашивают с сомкнутыми губами».

Читая «с сомкнутыми губами» рассказы Виктории Токаревой, ищут люди-рыбы ответы на свои незаданные вопросы.
Алина Старинец


Ждем Ваших откликов на статью...