Фамилия Толстого в газетах не упоминалась

20 ноября минует ровно 90 лет со дня смерти «самого сложного человека XIX века» (так назвал Толстого Горький). Помимо его сочинений и фотографий, дошли до нас и воспоминания его

20 ноября минует ровно 90 лет со дня смерти «самого сложного человека XIX века» (так назвал Толстого Горький). Помимо его сочинений и фотографий, дошли до нас и воспоминания его современников. Хотя мемуарная литература и не способна дать лучшее представление о писателе, чем сами его художественные произведения, иногда откровенность и простота воспоминаний помогают «пробиться» сквозь ореол столпа русской литературы и увидеть за ним просто человека, такого же, как все, просто, может быть, лучше умеющего излагать свои мысли, а, может, даже больше, чем кто-либо, запутавшегося в жизни.

Каким он был? Граф Л.Н.Толстой? Лев Николаевич Толстой? Лев Николаевич? Просто Лев?

Оказывается, близкие звали его не «Лев», а «Лëв». Все же остальные, включая совершенно незнакомых, по имени-отчеству. Даже в газетах фамилия никогда не употреблялась, так как в этом не было необходимости, все и так понимали, о каком таком Льве Николаевиче идет речь.

Несмотря на огромную славу, пришедшую к нему еще при жизни, в быту Лев Николаевич (назовем его так и мы) был крайне неприхотливым человеком. Привычно монументальный образ, вдруг распавшись на обрывки воспоминаний, начинает больше напоминать реально жившего когда-то человека.


Речь

«Лев Николаевич часто употреблял в своей устной речи всевозможные междометия, они были характерны для его необыкновенно эмоциональной натуры. Под наплывом чувств у него взрывались целые симфонии звуков и интонаций: «Ох!» и «Ах!» (при душевной боли или радости), «Ай-яй-яй-яй» (проигрывая в шахматы), «Бр!» (отвращение), «Гм-гм» (абсолютно на все)».


Питание

«С самого раннего возраста его занимала мысль о чрезмерном употреблении пищи людьми привилегированных классов. Лев Николаевич говорил, что в Москве существует несколько всеми почитаемых храмов: «православный храм» – Христа Спасителя, «храм науки» – Московский университет, «храм обжорства» – «Елисеевский» на Тверской.

Но из-за хорошего от природы аппетита, самоограничения в еде давались ему мучительно. В его дневнике часто встречаются такие записи:

4 янв. 1902 – вышел к обеду, много говорил, смеялся и ел опять много …

27 авг 1904 – Расстроился объядением. Стыдно.

10 марта 1908 – Пью кофе. Всегда не воздержусь – лишнее.

4 мая 1909 – Ел лишнее – стыдно.

Каково ему приходилось в этой нелегкой борьбе видно и из следующего отрывка:


Конфетка

- Так вы отсюда прямо поедете в Петербург? – спросил он Фельтена и потянул к себе стоявшую посредине круглого стола большую красивую бонбонъерку с конфетами. Сняв с коробки крышку протянул с изысканной любезностью хозяина. Мы поспешили взять первые попавшиеся нам конфеты, быстро пожевали их, скорее проглотили, для того, чтобы они не мешали разговору. Он поставил коробку перед собой и начал рассматривать ее содержимое. Наконец, выбрав одну конфету, должно быть, любимую – шоколадную с начинкой, положил ее в рот и начал медленно-медленно не жевать, а сосать, очевидно, с целью продлить приятное ощущение.


Гимнастика

В свои последние дни он переживал много тяжелого и решал вопрос об уходе из дому. Несмотря на это, чувство юмора в те дни, как и всегда, не покидало его: «Вот какой я дурень. Я вам расскажу про себя большой секрет. Я по утрам делаю гимнастику. Вздумал я привешиваться к шкапу и притягиваться, и весь этот громадный шкап с бельем упал на меня. Я думаю, что испытал то чувство, которое испытал Мациевич, когда летел с аэроплана. Но, к счастью, ящики выдвинулись, и я выбрался из-под шкапа» Упомянутый Мациевич был летчик-капитан, незадолго до того погибший в Петербурге при падении на землю с самолетом …

10 ноября 1910 года в возрасте 82 лет Лев Николаевич навсегда покинул Ясную Поляну, в дороге простудился и скончался спустя 10 дней на ст. Астапово. Последними словами, записанными им в дневнике, были: «Делай, что дОлжно, пусть будет, что будет».
Алина Старинец


Ждем Ваших откликов на статью...