Так был ли Сердюков на самом деле близок к отставке?

О фигуре министра обороны размышляет генерал-майор Александр Владимиров

Министерство обороны продолжает заминать скандал, разгоревшийся после инспекционной поездки главы оборонного ведомства Анатолия Сердюкова в рязанский учебный центр ВДВ (KM.RU рассказывал как о самом этом [http://news.km.ru/v_govne_zdes_zhivete_v_govne_i_u эпизоде], так и о последовавших за ним [http://news.km.ru/skandal_obmenyali_na_indulgenczi событиях]).

Под занавес минувшей недели за своего шефа вступился заместитель министра обороны Григорий Нагинский, который назвал обвинения десантников (ветераны ВДВ написали открытое письмо президенту РФ Дмитрию Медведеву) в адрес Сердюкова «надуманными». «Никакого хамства и мата (со стороны Сердюкова) не было», – заявил Нагинский по итогам заседания Комитета Госдумы по обороне.

А ранее [http://interfax.ru Интерфакс] со ссылкой на неназванный источник в военно-политическом руководстве страны оперативно опроверг появившуюся в СМИ информацию о том, что премьер Владимир Путин якобы в резкой форме потребовал от Анатолия Сердюкова написать рапорт об отставке.

Впрочем, все эти уверения все равно не убедили широкую общественность в «надуманности» этого скандала: слишком уж негативно ее отношение к персоне нынешнего министра обороны. И общество так и не получило ответов на вопросы: так вел ли себя хамски г-н Сердюков по отношению к своим подчиненным, и был ли он вследствие этого близок к отставке.

'''Своим отношением к фигуре главы оборонного ведомства, а также к проводимой им военной реформе с KM.RU поделился генерал-майор Александр Владимиров:'''

– Как известно, слухи об отставке министра обороны появились вскоре после того, как СМИ распространили подробности скандальной истории, связанной с посещением им учебного центра ВДВ в Рязани. В этой связи возникает первый вопрос: могло ли быть такое, чтобы министр обороны вел себя в общении с подчиненными непотребным образом?

Конечно, никто толком ничего не знает. Мы черпаем информацию из обращения Ачалова (Владислав Ачалов, председатель Союза десантников России. – Прим. KM.RU), а также из СМИ, которые освещали это событие. Однако мы также исходим из общей логики. Безусловно, невозможно дословно восстановить картину происшедшего – кто, кого и как обозвал и т. д. Но если ставить вопрос таким образом – могло ли такое произойти (если исходить из «правды жизни»), то я считаю, что такое вполне могло случиться, т. е. министр действительно мог вести себя неподобающим образом.

Теперь – о том, '''почему это могло произойти'''. Как человек опытный и хорошо знающий армию изнутри, я могу сказать, что всегда, когда начальник ругается матом и орет на подчиненного, это в первую очередь признак его беспомощности в данной ситуации.

Во-вторых, это свидетельствует о том, что он не понимает, что ему, собственно, нужно делать в данной ситуации. В-третьих¸ это идет от его трусости и боязни ответственности. В-четвертых, это идет от его безнаказанности. Наконец, это – всегда показатель ужасающе низкого личного уровня образованности и нравственности, отсутствие любой этики и культуры – и личной, и внутрислужебной. Там, где мат в армии, это всегда происходит от указанных причин.

Есть еще одно важное обстоятельство. Нам представляется, что бессмысленно говорить, что все это должно привести к отставке Сердюкова. Этого не только никогда не произойдет, но и, более того, требовать отставки Сердюкова нельзя.

Объясню, о чем идет речь. Конечно, Сердюков и его команда не пользуются авторитетом в войсках, а его личное отношение к офицерскому составу является пренебрежительно-унижающим. Соответствующие факты также имели место в прошлом, и это известно.

Но нужно понимать и другое. Когда офицер допускает, что его оскорбляют, '''он во многом виноват в этом сам'''. Если бы такому хаму дал отпор сам оскорбленный офицер, а до этого, как хам возомнил себя непогрешимым, его бы поставили на место наши мужественные генералы, такого бы не произошло. Значит, эту ситуацию создают сами наши сегодняшние офицеры – создают своими беспринципностью и немужественностью.

Расскажу одну историю советских времен. В 70-х годах прошлого века на Дальнем Востоке при погрузке полка в районе серьезных учений один пьяный политработник высокого ранга пытался сорвать с головы командира полка шлемофон, потом схватил его за грудки и кричал, что тот – «гад и предатель», на глазах у других офицеров. Тот, в свою очередь, так отмахнулся, что оскорбитель упал под танк, около которого разворачивалась эта сцена. После чего предсказуемым образом началась катавасия с прокуратурой и контрразведкой. В конечном счете следствие установило, кто первый устроил эту заваруху, и в каком состоянии он находился. Сам эпизод был квалифицирован как «неудачная попытка офицера (с помощью шлемофона) оказать помощь политработнику, который под танком измерял клиренс в интересах эффективной погрузки танков на платформу по окончании учений». В итоге убрали не постоявшего за свою честь офицера, а оскорбившего его политработника, хотя мы знаем, какой вес имела в то время партия. Однако последнее слово в той истории осталось даже не за контрразведкой, а за теми войсковыми офицерами, которые были свидетелями происшествия и не молчали.

Сегодня офицер практически беззащитен. Его можно уволить и сделать безработным бомжем просто так, и он нигде не найдет ни защиты, ни даже понимания и помощи, т. к. сейчас нет ни партии, ни политработников. Контрразведка занимается каким-то своим делом, а нашему высшему политическому руководству, очевидно, просто наплевать на саму ситуацию в армии. Поэтому сегодня хамство в войсках процветает от бессилия, безнаказанности и бескультурья высшего командного состава, но также и от того, что сами офицеры позволяют поступать с собой таким образом.

В советское время ситуация в армии была совершенно иной. Все командиры любого уровня находились под контролем политических органов и партийных организаций, а также армейской контрразведки (она занималась не только вопросами измены Родине или хищением оружия, но и проблемами взаимоотношений в армии), которые являлись альтернативой командному составу.

Одним из направлений военной реформы, которую я предлагал, еще будучи командиром 35-й мотострелковой дивизии ГСВГ, было создание института офицерских собраний частей. Когда офицерский коллектив части сам определяет, кто из них лучше, кто хуже, кому какую зарплату давать или премию, а также поощрять продвижением по службе и посылать на учебу, и т. д. Тогда, к середине 1980-х, среди офицеров в Вооруженных силах уже сложилась корпоративная этика офицерского корпуса, и каждый офицер чувствовал себя членом этой корпорации, каждый уважал себя и других за сам факт принадлежности к этой корпорации. Эта профессиональная военная этика не была каким-либо образом прописана, но существовала в негласных правилах. Это очень важно помнить и понимать с точки зрения сегодняшних фактов казарменного хулиганства и прочих проявлений неуставных взаимоотношений в армии. Напомню, что еще во времена царской армии, когда царь распорядился не бить солдат, их все равно продолжали бить – до тех пор, пока это не стало невозможным по соображениям корпоративной офицерской этики. Когда офицерское собрание отторгало от себя хамов в погонах, тогда солдат и перестали бить.

'''Если вернуться к эпизоду с Сердюковым''', то сам этот эпизод является также следствием того, что у нас происходит очередная стратегическая ошибка: отсутствует государственная идеология воинской службы и не выработана профессиональная этика офицерского состава. Система построена таким образом, что в ней выживает и может торжествовать только лояльный хам, потому что все остальные просто не нужны. Т. е. сегодня главное – лояльность, а профессиональная компетентность человека – уже третье дело. В этом и заключается принцип негативного кадрового отбора, который восторжествовал сегодня в армии и в государстве.

'''Теперь о том, почему нельзя и не надо снимать Сердюкова.'''

Он начал и возглавил самую серьезную военную реформу за все время существования как российской, так и советской армии. Общие направления этой реформы, безусловно, правильны. Ужасными являются методы, которыми все это делается, а также проводящие ее чиновники, которые не готовы к этому ни с профессиональной, ни с морально-нравственной точки зрения. Сейчас Сердюков пока реализовал первый этап реформы, и старой армии советского типа уже не существует, наступила пора создания новой армии, чего пока не происходит. Но это Сердюков должен сделать сам, т. к. он представляет в армии высшее политическое руководство, которое его нашло и назначило для выполнения именно этой задачи.

Другими словами, задачу должен выполнить тот, кто ее начал; в данном случае – Сердюков. Это очень важно, потому что когда мы потом будем искать крайнего (как говорится, «героя будет искать либо награда народа, либо петля палача»), мы должны твердо знать, кто осуществлял реформу от начала и до конца, и кто должен за нее отвечать.

Есть и еще один важный момент. Даже если нынешнего главу Минобороны снять со своего поста, то возникает вопрос, кому его передать. Потому что с точки зрения наличия воли, поддержки верховной власти и профессиональной компетентности в Минобороны нет людей, способных закончить то, что начал Сердюков. Его команда из числа гражданских тут же разбежится. И останется один Макаров (Николай Макаров, генерал армии, начальник Генерального штаба ВС России. – Прим. KM.RU), который отстранен практически от всего, поскольку все решения принимаются не им – ни по реформе, ни по профессиональному военному образованию, ни по кадровой политике и т. д.

Ситуация такова, что сегодня внутри военной части Минобороны физически нет людей, собственно служивших в армии (например, таких, как я, – «пехотных боевых слонов»). В основном это люди из разведки, контрразведки или бывшие политработники, или вообще какие-нибудь «гражданские пиджаки». Т. е. нет людей, которые знали, что такое армия, прошли бы путь командования в войсках от взвода до округа, или хотя бы до полка-дивизии. В стране была реализована специальная кадровая политика, когда опытных людей, знающих войска и военное дело изнутри и успешно воевавших, попросту изживали из армии, и в ней остались те, кто сами ничего толком не знают. Сегодня им приказывают все кому не лень из команды Сердюкова, ссылаясь на то, что это – его распоряжение. И все эти немужественные генералы и офицеры высшего командного состава на любые команды отвечают «Есть!», потому что им легче сделать очевидную глупость, но не лишиться должности, зарплаты и т. д.

Наконец, следует иметь в виду, '''что министр обороны делает все не сам по себе, а выполняя волю политического руководства страны'''. За реформу армии, боевую готовность, боеспособность и нашу безопасность отвечает не Сердюков, который открыто демонстрирует свою невоенность – например, демонстративно отказался от обязательного в прошлом атрибута министра обороны – ядерного чемоданчика. Что ж, дело житейское. Ну не нужен он ему, да и ходить с ним неудобно…

'''Всю ответственность за безопасность России несет лично Верховный главнокомандующий ВС РФ – президент Дмитрий Анатольевич Медведев'''. Он должен лично руководить военной реформой и хотя бы делать попытку разбираться в идущих процессах, а не просто «подводить итоги успехам реформы» и озвучивать отдельные вопросы военной политики, так что и отвечать должен он. '''Нам непонятно, осознаёт ли президент эту свою главную ответственность'''.

Сердюков же проводит в жизнь волю «партии и правительства». Поэтому, если поменять этого «проводника» на другого, то на его место придет такой же новый, который будет проводить ту же самую волю. Но дело даже не в этом. Группировка нашего политического истеблишмента, которая «вырастила» Сердюкова, может «пойти навстречу пожеланиям трудящихся» и снять министра обороны со своего поста. С их точки зрения это был бы неплохой выход, потому что таким образом они выводят себя из-под удара и ответственности за безусловный развал армии, которая сегодня неспособна ни к отражению внешней агрессии, ни к обеспечению внутренней стабильности страны. Т. е. «стрелочника» найдут и уберут, общественность будет «торжествовать победу», но процесс будет по-прежнему идти по пути к гибели.

'''Теперь – собственно о ситуации с ВДВ'''. Либеральные СМИ все время говорят о «бунте десантников против министра обороны», что является безусловной провокацией и глупостью. Потому что если бы был бунт, то все уже закончилось бы, и мы все об этом знали. Надо понимать, что ни десантники, ни другие военные бунтовать против своего государства не будут, поскольку армия обязана обеспечивать безопасность существующего конституционного строя и его стабильность. То, что в 1991 году армия и КГБ сделали с СССР, является актом их предательства – предательства народа и государства, которому они служили.

Тем не менее, тот факт, что, несмотря на цензуру, все это просочилось в СМИ и обсуждается, является тревожным симптомом нарастания общего недовольства состоянием дел внутри армии, ходом реформ и абсолютным невыполнением государством своих обязательств перед армией ни в социальной сфере, ни с точки зрения престижа службы. Обещания, которыми аргументировалась необходимость реформ, так и остались обещаниями. Конечно, нам периодически показывают, как тому или иному офицеру дают квартиру, но в целом положение основы армии и ее офицерского состава только ухудшается.

Опасным является и то, что офицеров сегодня никто не воспитывает и не обучает. Сейчас в России просто отсутствует профессиональное военное образование. Происходит трансформация заслуженных военных академий (например, Московского высшего командного общевойскового училища, Общевойсковой академии или Академии Генштаба) в какие-то непонятные учебные структуры. В результате то же Рязанское десантное училище уже является, строго говоря, не десантным училищем, а факультетом еще какого-то центра. Все это есть «структурный идиотизм», который, по сути, не приведет к появлению новой военной школы и не улучшает качество обучения, т. к. самое страшное – то, что сегодня наших офицеров учить нечему, негде и некому.

Очевидно, что если подобная административная несуразица будет продолжаться, то возмущение в войсках будет только нарастать, в т. ч. потому, что никто не понимает, к чему это все ведет, а разумно объяснить весь этот бардак просто невозможно. Разговоры о «новом облике» Вооруженных сил никого ни в чем не убеждают, и слова «реформа» и «новый облик» являются в армии ругательными.

Например, когда планируется, что на пространстве от Камчатки до Урала будет стоять порядка 25 общевойсковых бригад, то если, не дай Бог, у нас что-то начнется с Китаем, граница с которым составляет около 10 000 км, китайцы вообще не найдут ни одного нашего солдата на границе, даже если захотят найти. Так что никакого «нового слова» и уж тем более «новой эффективности» ни в чем нет. Военные люди это понимают, т. к. это лично им придется с автоматом в руке защищать рубежи Родины, а не Сердюкову или другому министру, которым это и не нужно.

Или, например, вместо того, чтобы создать Командование специальных операций на базе бригад спецназа ГРУ и ВДВ (как это сделано везде, включая Белоруссию), спецназ ГРУ раздается по округам, а ВДВ превращаются в систему, которая состоит из непонятно кому принадлежащих структур, лишенных таких важных компонентов, как собственная авиация, логистика и т. д. Все эта глупость уже фактически привела к тому, что ВДВ как последняя оставшаяся боеспособной часть Российской армии и единственный стратегический резерв Верховного главнокомандования практически перестает существовать как самостоятельная боевая сила. Россия теряет способность к быстрому военному реагированию, а это – крупнейшая стратегическая ошибка. Но, может быть, именно в этом и состоит замысел наших реформаторов?

Все больше и больше граждан России в армии и стране это понимают, так что протесты будут продолжаться и даже нарастать. Сначала это будет идти по линии общественных ветеранских организаций, которые только отражают общее негативное впечатление офицерского корпуса от того, что делает наше политическое руководство и Минобороны с армией, войсками и страной. Все это неизбежно должно вылиться в прямые вопросы, задаваемые обществом нашей высшей власти – кто, почему и что делает, и кто за это все будет отвечать; и ей все равно придется отвечать перед народом.

Мы призываем наше военное и политическое руководство прислушаться к процессам, идущим в стране и армии, и, пока не поздно, сделать необходимые выводы и внести в руководство страной и армией необходимые коррективы.