Уроки трагедии в Казани: какие выводы должно сделать общество

После страшных событий в казанской гимназии № 175 нам всем нужно задуматься над тем, как сделать так, чтобы подобное больше не повторялось. Может, стоит изучить советский опыт? 

Вот уже несколько дней внимание всей России приковано к ужасному преступлению, совершенному в Казани. Вряд ли в стране остались люди, не слышавшие о произошедшем, но напомним детали.  Бывший ученик гимназии № 175 Ильназ Галявиев ворвался в учебное заведение с оружием и устроил там бойню.

«В 08:55 у нас начался урок математики, в кабинете на третьем этаже, спустя минут пятнадцать на улице загромыхало. Мы подумали, что это мусоровоз, и стали выглядывать в окно, но учитель приказал вернуться за парты», — цитирует агентство РИА Новости слова одного из гимназистов.

Директор школы по громкой связи попросила всех преподавателей запереться в кабинетах и никому не открывать.

В СМИ и соцсетях сразу появилась масса фейков о происходящем в школе. Писали о «двух» нападавших и «ликвидации» одного из них ОМОНом. На поверку, это оказалось неправдой.

В результате нападения убийцы погибли 9 человек: 7 учащихся и 2 педагогов. Двое детей получили смертельные травмы, когда выпрыгивали с 3 этажа, спасаясь от преступника.

По состоянию на 11 мая в лечебных учреждениях находились 3 взрослых и 18 детей (6 – в крайне тяжелом состоянии). В целом же СМИ сообщали о 32 пострадавших.

Стрелявший были задержан прямо на месте преступления. Им оказался 19-летний Ильназ Галявиев. Он окончил в гимназии 9 классов, после чего поступил в местный колледж. Однако на 4 курсе не явился на защиту производственной практики и на государственные экзамены, после чего было отчислен.

Незадолго до нападения на школу Галявиев создал Telegram-канал, разместил там свою фотографию в платке с надписью «Бог» и сообщил о планах «избавиться от всех в мире».

В день трагедии в сети ходили слухи о том, что над Галявиевым якобы издевались в школе. Однако в дальнейшем они были опровергнуты.

«Да, действительно, он мало с кем общался. Но выглядел абсолютно безобидным. Его, соответственно, тоже никто не трогал и не притеснял. У нас вообще все были довольно дружные. Если кого и задевали, то скорее в шутку. Учителя относились к Ильназу хорошо, а у преподавателя татарского языка он вообще был любимчиком», — цитирует РИА Новости одного из выпускников гимназии.

Примерно в таком же ключе о Галявиеве говорили и студенты колледжа. Однако многие учащиеся вообще не могли его вспомнить, пока не увидели фото — всему причиной его необщительность.

Знакомые семьи и родственники давали Галявиеву самые лучшие характеристики. Мол, спокойный, доброжелательный, родители любили и все покупали…

Однако вскоре выяснилось, что тревожные «звоночки» звучали неоднократно. Еще в гимназии Галявиев в общем чате предлагал сжечь учительницу коктейлем Молотова  за то, что она критиковала школьников на родительском собрании. По словам одноклассников, это было воспринято ими как шутка. Кто-то отписался, что у педагога дети, и разговор сошел на нет. Но, судя по тональности, «шутливость» предложения была под большим вопросом – прозвучало оно достаточно серьезно, даже с подробным «рецептом» горючей жидкости.

Пару странных инцидентов произошло с Галявиевым и в колледже. Там он однажды на ровном месте обматерил однокурсника в соцсетях, другому предлагал пойти к нему домой и вступить в «секту», в которой он является «вербовщиком», многим рассказывал, что у него нет отца, хотя это и не так. Некоторые знакомые сейчас вспомнили о том, что некоторое время назад мать, отец и старший брат съехали от Галявиева, оставив одного в квартире. В СМИ появилась версия, что парень вел себя агрессивно и демонстративно унижал родных – например, громко включал музыку и отказывался делать ее тише. Но так ли это на самом деле, непонятно.

Также однокурсники рассказали о том, что Галявиев был фанатом компьютерных игр-шутеров. Играл он хорошо, и даже зарабатывал на «стрелялках» деньги.

После массового убийства в СМИ попала информация о том, что у Галявиева якобы диагностирована доброкачественная опухоль мозга и энцефалопатия — невоспалительное поражение головного мозга, которое может быть вызвано самыми разными причинами. Однако, несмотря на это, он был признан годным к военной службе и спокойно получил разрешение на оружие.

После казанской трагедии в СМИ и соцсетях начались настоящие баталии по поводу того, что привело к убийству и что делать для того, чтобы подобное не повторилось.

Спикеры, стоящие на консервативной и охранительской позиции, заговорили о том, что следует ужесточить контроль за оружием и заняться «деанонимизацией» в сети Интернет. Несистемные либералы в свою очередь подвергли критике власть по принципу «виновата, а в чем сами не знаем». Больше это напоминало претензии обиженного ребенка: «зачем ставить заборы и турникеты, если от них нет проку?», «зачем принимать законы о контроле трафика, если они не работают?», «они сейчас еще видеоигры запретят», «власть обозлила детей, и они мстят обществу от безнадеги» и так далее, и тому подобное.

Нужно сказать, что ни одного совета по существу со стороны либеральной общественности не последовало. И в этом нет ничего удивительного. Ведь в светочах мировой либеральной демократии, таких как США и Великобритания, массовые расстрелы (в том числе в учебных заведениях) – не редкость. А в Советском Союзе, который либералы считают «империей зла», в школах почему-то не стреляли.

Действительно, кстати, почему? Может, чтобы избежать подобного в дальнейшем, стоит изучить именно советский опыт?

Нужно сказать, что в СССР на определенных этапах его существования доступ к оружию был более чем свободным. И речь идет не только о послевоенных годах, когда страна была насыщена трофейными «вальтерами» и «парабеллумами», а также легально розданными ряду категорий населения «наганами». После войны автоматы и пистолеты активно собирали, но зато до 1959 года охотничье оружие продавалось вообще без документов. Затем охотничьи ружья стали продавать по охотничьим билетам, однако, по свидетельствам очевидцев, еще в 1970-е нелегальных «стволов» в стране хватало. В семьях охотников (а охота была очень популярным занятием) подросткам спокойно выделяли личное оружие.

Но идея стрелять в учителей и одноклассников почему-то никому в голову не приходила. Редкие в СССР массовые расстрелы, вроде ляминского 1958 года, совершались не школьниками, а «проблемными» людьми постарше, часто – под влиянием алкоголя и шоковых ситуаций.

Нет, автор этих строк не пытается избегать «полутонов», представляя советских подростков и молодых людей ангелами. Была и уголовная романтика, и избиения зашедших в чужой район, и «снятие» норковых шапок. Но все же жизни других людей осознанно ценились больше, а садистской жестокости (вроде недавнего забивания до смерти развлекающимися подростками инвалида в Свердловской области) было ощутимо меньше.

Такая ситуация определялась целым комплексом причин.

Во-первых, в СССР существовала эффективная система оказания психиатрической помощи, которая жутко не нравилась «диссидентам». На фоне либерализации общественной жизни и «защиты прав человека» после развала Союза было сделано все возможное для того, чтобы максимально усложнить как проведение психиатрических проверок, так и процедуру отправки больных людей на лечение. Причем начинается это фактически с детсада и школы.

Проблема – очень непопулярная и болезненная. Родители порою просто пытаются уходить от проблемы, не решая ее, а если педагоги, врачи и близкие других детей начнут настаивать – то рискуют получить в ответ обвинения в «нарушении прав ребенка». Если бы у психиатров были бы такие же права, как в советские времена, то, скорее всего, ощутимо снизилось бы не только количество «массовых расстрелов», но и других преступлений.

Во-вторых, несмотря на то, что драки после танцев и уличные грабежи в СССР случались, в советском обществе на организационном уровне было сделано все возможное для того, чтобы снизить уровень агрессии и насилия. Даже самые тяжелые фильмы снимали без «кишок» и «брызг крови». Фильмы ужасов в классическом понимании отсутствовали, а в боевиках не делался акцент на насилии как таковом.

Более того, в советских СМИ избегали описаний наиболее жестоких преступлений. Этим решалось сразу две задачи: преступники не получали «рекламы», а потенциально неустойчивые личности – «пищи» для нездоровых фантазий.

Отдельно стоит упомянуть видеоигры, содержащие сцены насилия. Их критика сегодня ввергает в истерику геймеров, развернувших после казанской трагедии в Интернете кампанию в поддержку своего развлечения, однако прятать голову в песок нельзя. Феномен воздействия игр на психику ввиду своего относительно недолгого существования еще недостаточно глубоко изучен. Но имеющиеся психологические исследования уже однозначно указывают на то, что видеоигры провоцируют у подростков подозрительность и негативизм, а также резко (более чем в полтора раза) повышают склонность к агрессии.

В-третьих, и это особенно важно, в советское время в качестве главной ценности позиционировались общественные интересы, а сегодня – индивидуальные. Радикальный же индивидуализм, нравится это кому-то или нет, неизбежно порождает эгоизм. Тот же, кто из-за личных неурядиц готов идти убивать невинных детей – это законченный эгоист. Впрочем, как и человек с видео со «стрелком», который, увидев идущего к школе парня в маске с ружьем, просто прошел мимо, не попытавшись вызвать полицию… А также те, кто, прикрываясь «правами», устраивают нервные сцены из-за необходимости проведения досмотра вещей при входе в школу.

Восстановление же системы воспитания, основанной на приоритете общественного перед индивидуальным, могло бы стать еще одним важным фактором снижения уровня преступности «казанского типа».

Не стоит забывать также о таких «частностях», как повышение эффективности психиатрических проверок при получении оружия и водительских прав или создание качественной системы охраны образовательных и медицинских учреждений. Призывы передать их безопасность под контроль Росгвардии – весьма разумны. Казанский стрелок после появления ОМОНа сдался очень быстро. Как знать, не спасовал бы ли он сразу, если бы вместо вахтерши встретил бы при входе профессионального силовика?

Массовые расстрелы – сложнейшая тема. И какой-то «волшебной таблетки», которая бы позволила одним махом решить эту проблему, не существует. Однако насколько бы сложным не было решение, искать его все равно нужно. Ведь речь идет о детских жизнях.