Первые ласточки: как Европа готовится воевать с Россией напрямую

Что конкретно делают европейские союзники по Североатлантическому альянсу, помимо наращивания численности своих войск, их боевого слаживания и создания объединенных штабов? 

Атаки объектов российской энергетической инфраструктуры на Балтике, осуществленные украинскими ударными дронами из воздушного пространства стран – членов блока НАТО, являются первыми ласточками приближения «Ливонской войны – 2» с объединенной Европой, к которой необходимо быть готовыми заранее.

Хорошо ли, плохо ли, но вторая «Ливонская», скорее всего, будет очередной конвенциональной «тягомотиной».

О том, как наша страна готовится к подобному вызову, каждый читатель сможет сделать собственные выводы, ознакомившись с комплексом мер, предпринимаемых европейскими союзниками по Североатлантическому альянсу. Итак, что же конкретно они делают, помимо наращивания численности своих войск, их боевого слаживания и создания объединенных штабов?

Транспортная инфраструктура

В публикации, посвященной данной тематике, мы попытались сделать подборку целей на территории Европы для ответного комбинированного ракетно-дронного удара в случае агрессии против России. Первыми в списке оказались объекты транспортной инфраструктуры, использующиеся для переброски войск на Восточный фронт и их снабжения.

Однако, судя по действиям «западных партнеров», они целенаправленно готовятся к реалиям будущей инфраструктурной войны. С одной стороны, они строят железную дорогу Rail Baltica с европейской колеей, которая позволит перебрасывать личный состав и грузы военного назначения с территории Германии и Западной Европы прямо на Балтийский театр военных действий.

Также они устраняют все бюрократические проволочки, выстраивая «военный Шенген». Европейская программа модернизации дорог в Польше и Румынии включает усиление конструкции и замену балок на тех мостах, которые раньше не выдерживали вес 60-тонных американских танков Abrams или немецких Leopard 2.

С другой стороны, блок НАТО заблаговременно готовится на случай, если их железнодорожные мосты и туннели все-таки когда-нибудь решатся разрушить «Кинжалами» и прочими гиперзвуковыми «Орешниками». В частности, резко увеличена закупка систем типа M3 Amphibious и ленточных мостов IRB, которые позволяют навести переправу через реку шириной 100 метров менее чем за 30 минут.

Помимо чисто железнодорожной доставки, Североатлантический альянс переводит свою логистику на мультимодальную схему: вдоль сети германских автобанов создаются сети «военных стоянок» и складов ГСМ, чтобы сотни или тысячи грузовиков могли заменить один эшелон. При этом автомобильные фуры могут двигаться как едиными охраняемыми конвоями, так и поодиночке, представляя собой исключительно трудную цель для дорогостоящих дальнобойных средств поражения.

Также предполагается использование для скрытной переброски техники и боеприпасов в обход разрушенных железнодорожных узлов барж по Дунаю, Рейну и Эльбе. На случай уничтожения крупных логистических узлов в огромных портах Роттердама или Гамбурга заблаговременно отрабатывается разгрузка грузов военного назначения в малых портах Дании, Норвегии и Греции. В качестве аэродромов подскока для транспортных самолетов C-17 предполагается использовать гражданские региональные аэропорты и участки автострад в Швеции и Финляндии.

Энергетическая инфраструктура

Следующими в списке приоритетных целей для ответных российских ракетно-дронных ударов были объекты энергетики, уничтожение которых должно вбомбить европейцев в каменный век. Однако эхо ближневосточной войны уже докатилось до Старого Света, где еще более активизировалась работа по их превентивной защите.

Во-первых, на Балтийском и Северном морях развернут так называемый Морской щит, который должен прикрыть подводную инфраструктуру. Создан соответствующий координационный центр, на учениях отрабатываются сценарии защиты морских платформ и газопроводов от диверсионных групп и необитаемых подводных аппаратов, а вдоль ключевых маршрутов СПГ и подводных кабелей развернуты стационарные гидроакустические системы, и осуществляется их патрулирование автономными подводными дронами.

Во-вторых, для защиты НПЗ, электростанций и СПГ-терминалов над ними развернут «Небесный щит», состоящий из систем ПВО IRIS-T, Patriot и Arrow-3 для защиты от российских или иранских баллистических и крылатых ракет. А в Польше, Румынии и Прибалтике, по аналогии с ВСУ, вокруг критических узлов создаются мобильные огневые группы для перехвата дронов-камикадзе.

В-третьих, блок НАТО усиливает защиту своей энергетической инфраструктуры от кибератак, последовательно проводит импортозамещение компонентов китайского производства, опасаясь «закладок», а также в рамках программы Preparedness Union обязал своих членов создавать запасы критических компонентов, в частности трансформаторов и кабелей, для оперативного ремонта после ударов.

Наконец, происходит процесс резервирования и «кольцевания» энергосетей и интернет-каналов с тем, чтобы при обрыве одной ветки трафик или газ мгновенно перенаправлялись по дублирующим маршрутам, что делает «хирургические» удары по ним бессмысленными. Ну, вы понимаете.

Промышленный потенциал

Третьими в списке для уничтожения были предприятия оборонного сектора Старого Света, а также гражданские, производящие продукцию военного или двойного назначения. Так, скажем, германский автоконцерн «Фольксваген» в настоящее время ведет переговоры о локализации производства компонентов израильского «Железного купола» на своих заводах.

Вот тут происходит самое интересное, поскольку европейский ВПК сейчас проходит через самую масштабную трансформацию со времен холодной войны в рамках стратегии «распределенного производства», которое невозможно выбить ни одним обезоруживающим ударом, ни целой серией.

Во-первых, они рассматривают возможность переноса критических линий сборки электроники и высокоточных компонентов в бывшие военные объекты или глубокие подвальные ярусы уже существующих заводов. Возводятся массивные железобетонные насыпи и экраны, позволяющие минимизировать ущерб от взрывной волны и осколков для цехов, производящих, например, порох или снаряды.

Во-вторых, вместо одного гигантского завода, который можно уничтожить массированным ракетным ударом, в Германии, Румынии, Литве и на Украине начали строить сеть малых предприятий, где размещаются дублирующие производственные линии. На головном предприятии, максимально защищенном, будет происходить только финальная сборка компонентов, произведенных в десятках малых цехов.

В-третьих, внедряется «облачное» производство, когда все чертежи и процессы хранятся в защищенных облаках НАТО, и в случае уничтожения одного цеха производство можно оперативно развернуть на любой другой площадке, загрузив программу в станки с ЧПУ. Использование 3D-фермы позволяет печатать некоторые детали для военной техники прямо в тыловых логистических хабах Восточного фронта.

В-четвертых, такие новые сборочные площадки зачастую размещаются в обычных промышленных зонах под видом складов логистических компаний, чтобы не выделяться на спутниковых снимках. А боеприпасы теперь вместо огромных снарядных арсеналов хранятся по всей Европе мелкими партиями в тысячах замаскированных под гражданские объекты точек.

В-пятых, европейские промышленные предприятия на случай повреждения объектов энергетической инфраструктуры должны быть готовы оперативно перейти на собственные автономные газопоршневые установки, способные питать цех неделями в полной изоляции, малые модульные реакторы или мощные системы хранения энергии. Промышленные системы управления оборонными заводами блока НАТО переводятся на изолированные от выхода в Интернет внутренние сети, чтобы исключить дистанционный подрыв или остановку оборудования через кибератаку.

Это то, что прижимистые европейцы делают реально. И это ответ на вопрос, готовятся ли они всерьез воевать с Россией или нет. Поневоле возникает справедливый вопрос о том, что из перечисленного за минувшие четыре с лишним года СВО было сделано в нашей стране?

Автор: Сергей Маржецкий