«Горбачев производил удручающее впечатление – и физически, и психологически»

Это в своей книге утверждает один из самых активных участников августовских событий генерал армии Валентин Варенников

Одна из самых харизматичных фигур, которая в общественном сознании ассоциируется с ГКЧП, – это, безусловно, ныне покойный Валентин Иванович Варенников (15.12.1923 – 06.05.2009). Генерал армии, Герой Советского Союза, ветеран Великой Отечественной и афганской войн, участник боевых действий в Анголе, Сирии, Эфиопии, главный организатор работ воинских частей по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, на момент августовских событий 1991 года, главнокомандующий Сухопутными войсками, заместитель министра обороны СССР... Варенников формально не входил в состав ГКЧП, однако активно содействовал ему: в частности, 18 августа вместе с Баклановым, Шениным и Болдиным встретился в Форосе с Горбачевым с целью убедить его ввести в стране чрезвычайное положение. В 1994 году генерал единственный из обвиняемых по делу ГКЧП отказался принять амнистию, предстал перед судом и был оправдан в связи с тем, что он выполнял приказ вышестоящего начальника. Генпрокуратура опротестовала решение суда, однако Президиум Верховного суда РФ, изучив материалы дела, оставил оправдательный приговор.

Генерал армии Валентин Варенников (infox.ru)

В последствии Валентин Иванович написал книгу «Дело ГКЧП», которую построил на предъявленном ему обвинительном заключении и своих комментариях к нему. Предлагаем вам выдержки из этой книги.

«Невозможно правильно понять события августа 1991 года в отрыве от процессов, которые происходили в нашем государстве задолго до тех тяжелых дней. В свое время я был одним из тех, кто подписал известный документ под названием «Слово к народу» (обращение группы политиков и деятелей культуры, опубликованное в газете «Советская Россия» 23 июля 1991 года. – Прим. ред.). Это обращение начиналось следующей фразой: «Случилось огромное, небывалое горе. Родина, страна наша, государство великое, данное нам в сбережение историей, природой, славными предками, гибнет, ломается, погружается во тьму и небытие. И эта гибель происходит при нашем молчании, попустительстве и согласии»... И это обращение во многом предопределило мое участие в августовских событиях».

Исторически более верным, пишет Варенников, будет вести отсчет «путча» ГКЧП не с 17 августа, как это многие делают сегодня (17 августа Крючков, Павлов, Язов, Бакланов, Шенин и Болдин встречаются на объекте «АБЦ» – закрытой гостевой резиденции КГБ в Москве, где принимают решения ввести ЧП с 19 августа, потребовать от Горбачева подписать соответствующие указы или уйти в отставку и передать полномочия вице-президенту Янаеву, Ельцина задержать на аэродроме Чкаловский по прилете из Казахстана для беседы с Язовым. – Прим. ред.), а с 16-го числа.

«Итак: 16 августа. Москва. Ни плана срыва подписания Союзного договора (договор о создании т. н. Союза Суверенных Государств, инициированный Горбачевым, планировалось подписать 20 августа. – Прим. ред.), ни плана введения чрезвычайного положения не существовало. 16 августа 1991 года у нас с министром обороны (Дмитрием Язовым. – Прим. ред.) состоялся разговор, в ходе которого оценивалась социально-политическая обстановка в стране. Эта встреча не была какой-то особенной. Все оценки ничего нового для меня совершенно не давали: я только лишний раз убедился, что и Язов также озабочен состоянием дел в стране, как, впрочем, все нормальные, честные люди. Он предупредил меня: не исключено, что в некоторых районах страны в целях стабилизации обстановки может быть применен на практике Закон «О правовом режиме чрезвычайного положения». И в этом случае я должен быть готов отправиться в Киев и обеспечить вместе с республиканскими и областными органами спокойствие и порядок в оперативных границах Киевского, Прикарпатского и Одесского военных округов».

17 августа, согласно воспоминаниям Варенникова, запомнилось прежде всего заседанием тех, кто и стал в итоге членами ГКЧП. «В обвинительном заключении записано: «Варенников совместно с другими участниками заговора, окончательно согласовав совместные действия по захвату власти, определили дату выступления 18 августа, – говорится в книге «Дело ГКЧП». – Констатируется, что Варенников, как и другие, знал, что до начала разговора у Горбачева будут отключены все виды связи, а при отказе выполнить требования президент будет изолирован». Теперь я открыто заявляю, что 17 августа во время встречи в моем присутствии рассматривались только две проблемы: первая – оценка обстановки в стране и вторая – что делать? При этом:

1) никаких разговоров об изоляции президента, усилении eгo охраны, отключении у нeгo связи и тем более лишении его власти не было.

2) никакого согласования совместных действий по захвату власти, т. е. разработки плана таких действий, не было. И вообще в природе нет такого плана, и само дело подтверждает, что его не было.

3) никто на встрече не говорил о какой-нибудь власти вообще и тем более – о ее захвате, о перераспределении властных структур. Власть была в руках у каждого из нас.

4) никто не определял и дату выступления – 18 августа».

Михаил Горбачев в конце 1991 года (beregovo.info)

Первый день непосредственного «путча», 18 августа (в этот день Язов сообщает своим заместителям Грачеву и Калинину о предстоящем введении чрезвычайного положения; Варенников вместе с Баклановым, Шениным, Болдиным вылетают в Форос к Горбачеву. – Прим. ред.), генерал вспоминает так: «Цитирую обвинительное заключение: «Захват власти должен был быть осуществлен следующим путем: предварительно изолировав президента Горбачева в Форосе и отключив все виды связи, потребовать от него ввести в стране ЧП или подать в отставку. В случае его отказа подчиниться объявить Горбачева больным и возложить его обязанности на вице-президента Янаева. Вылететь в Крым и предъявить ультиматум Горбачеву было поручено Бакланову, Шенину, Болдину и Варенникову. Язов поручил Варенникову после переговоров с Горбачевым вылететь в Киев и обеспечить через руководство Украины введение там ЧП». Кроме того, в обвинительном заключении еще есть запись: «В беседе он (Варенников), скрывая наличие заговора, сообщил командующим, что Горбачев серьезно болен, поэтому обязанности президента страны будет исполнять Янаев и что последует введение ЧП» (В 6 часов утра 19 августа СМИ СССР сообщили о введении в стране чрезвычайного положения и о неспособности Горбачева выполнять свои функции «по состоянию здоровья». – Прим. ред.).

Начну с последнего. Непонятен вывод о том, что Варенников в беседе с командующими скрыл от них существование заговора. Это не в правилах Варенникова – скрывать.

Но главное в том, что скрывать-то было нечего: никакого заговора не было.

Горбачев же был действительно серьезно болен, о чем он сам нам говорил. Внешне он производил удручающее впечатление и в физическом, и в морально-психологическом плане. Если бы я сказал, что Горбачев здоров, вот ЭТО была бы ложь!

Что касается возможной передачи временного руководства страной вице-президенту, так это было мое личное предположение, и не больше.

Ложное же утверждение о том, что я настаивал на отставке, потребовалось самому Горбачеву для создания opeола мученика. По каждому из положений, особенно по вопросам «принуждения президента к отставке», «изоляции президента» и другим, есть показания, которые полностью опровергают обвинение и еще раз доказывают, что это – фантазия. Что касается связи, то она была отключена в кабинете его дачи, и только. Но были и другие объекты. Все виды связи работали в административном доме дачи (в одной-двух минутах ходьбы от главного дома), автомобили были оборудованы закрытой космической связью». Кстати, последнее утверждение Варенникова в полной мере подтверждают существующую сегодня точку зрения, что на самом деле Горбачев сильно преувеличил степень своей оторванности от внешнего мира в момент нахождения в Форосе (гиперссылка на текст «Горбачева в Форосе никто не блокировал»).

Генерал армии Валентин Варенников (rusk.ru)

19 и 20 августа Варенников, как было решено на встрече с Язовым, находится в Киеве. Вновь цитируем его книгу: «Обвиняюсь в том, что в период нахождения в Киеве потребовал от руководства Украины поддержки действий ГКЧП и введения чрезвычайного положения в ряде областей Западной Украины... Да, я говорил, что Западная Украина и особенно Львовская, Ивано-Франковская и Тернопольская области находятся под давлением националистического сепаратистского «РУХа», и что в этих районах уже нет советской власти. Поэтому во избежание беспорядков можно было бы рассмотреть введение ЧП в этих районах. Во время разговора на эту тему Леониду Кравчуку позвонил глава КГБ Крючков, и они договорились вообще на Украине ЧП не вводить. Не было никакого давления в отношении руководства Украины. Наоборот, все согласовывалось. Но то, что я не ошибся в оценке обстановки на Западе Украины в августе 1991 года, – это факт».

Во второй половине дня 20 августа Валентин Варенников возвращается в столицу.

«Обвиняюсь в том, что, вернувшись 20 августа в Москву, принял участие в обсуждении вопроса о применении якобы военной силы для захвата здания Верховного Совета России и руководства Российской Федерации, – пишет он. – Обязан подчеркнуть, что на совещании в Генеральном штабе, которое проводилось заместителем министра обороны Владиславом Ачаловым, присутствовало не менее 12-15 человек (не считая Язова, который появился на 3-5 минут и ушел). Я же попал на совещание, когда оно уже началось. Я привожу этот фрагмент из августовских событий 1991 года не для того, чтобы высказать свое возмущение тем, что остальные участники совещания не привлечены к уголовной ответственности. Отнюдь! Говорю об этом лишь с одной целью – подчеркнуть, что все в отношении этих людей сделано правильно: не было и нет причин привлекать их к ответственности и тем более брать под стражу, т. к. нет состава преступления.

Опять цитирую обвинительные документы: «Для обеспечения практической деятельности ГКЧП и поддержания режима чрезвычайного положения Язовым, Крючковым и Пуго были задействованы Вооруженные силы, а также спецподразделения КГБ и МВД СССР». Даю пояснение, т. к. это меня тоже касается. Во-первых, не Вооруженные силы, а только несколько частей Московского военного округа и Воздушно-десантных войск, и только в Москве. Было привлечено из двух дивизий 3806 человек и около 2000 – от ВДВ. Всего 5000 для поддержания порядка в десятимиллионном городе! Во-вторых, в самой Москве воинские части фактически использовались (были задействованы) не ГКЧП (точнее, не только ГКЧП), а руководством России для охраны Дома Советов и проведения митингов.

Части Таманской дивизии в Москве 19 августа 1991 года (old.russ.ru)

В-третьих, части Вооруженных сил использовались псевдодемократией во всех возможных ролях, в т. ч. и в роли врага, как это было с западней, в которую попала колонна БМП в районе Смоленской площади (один из ключевых моментов августовского путча, когда в центре Москвы произошло столкновение защитников Белого дома – сторонников Ельцина с колонной бронетехники Таманской дивизии, выполнявшей указания военного коменданта Москвы, назначенного ГКЧП. Это столкновение привело к гибели трех человек из числа защитников Белого дома. – Прим. ред.). Делалось все, чтобы из этого фактора – Вооруженных сил – выкачать возможно больше дивидендов для псевдодемократов, используя доверчивость и открытость как руководителей министерства обороны, так и личного состава войск».  

19 августа 1991 года. 6 часов утра. Трансляция по центральному телевидению «Заявления Советского руководства»