Человечество стоит на пороге прорыва

Интервью с  независимым экспертом, предпринимателем, создателем одного из перв

Интервью с  независимым экспертом,
предпринимателем, создателем одного из первых кооперативов 
в СССР, имеющим опыт работы главным менеджером Центра управления
преобразованиями ГМК «Норильский никель», и экспертом 
«Бизнес Консалтинг Групп»   Тимуром Кадыевым.

С чего все
начиналось? Какое получили образование?

Я вырос в
естественно-научной среде. Кроме меня и моей двоюродной сестры, у
нас в роду все физики. По-видимому, и я непременно стал бы им, но
поскольку с детства любил радиотехнику, всегда чего-то мастерил,
то окончив школу, поступил в Московский электротехнический
институт связи (МЭИС).  Прошел хорошую школу, там заставляли
думать по-настоящему. Учить формулы – потеря времени, их
необходимо понимать, уметь вывести. Я успел получить классическое
техническое образование тогда, когда к нам ехали учиться со всего
мира, и русская высшая школа считалась одной из лучших в
мире.

Кем хотели стать в детстве? Был ли у вас
кумир?

Я с почтением
отношусь к Эйнштейну и Тесла, но кумиров для меня нет. Все
мальчишки с восхищением смотрят на своих отцов, и тут я не был
исключением, тем более что мой отец  добился значительных
результатов в науке. Кроме того, ему еще удавалось заниматься
политикой, и даже в Брежневские времена он был официально
признанным диссидентом. Все Прометеи непременно плохо
заканчивают. Ему неоднократно предлагали переезжать, но он
остался, боролся, доказывал и быстро, преждевременно угас. Вместе
с тем он был удивительно умным и прозорливым человеком, искренне
верящим в свое дело, поэтому  он всегда будет планкой и
ориентиром для меня.

А вас приглашали уехать?

Предлагали. Но
для меня, выросшего за железным занавесом и ничего не знающего о
внешнем мире, это было равносильно прыжку с обрыва. И я абсолютно
не жалею, что остался. Я не сентиментален, у меня нет тоски по
березкам, поскольку я вырос в Азии среди хлопка, но и к его
отсутствию я привык с 84-го года. Остается что-то необъяснимое и
непонятное, что держит именно здесь. Но когда я думаю о своих
детях, то понимаю, что это только им решать, где жить. Все будет
зависеть от условий, политического и социального климата в
стране.

 
Как вы считаете, можно ли сегодня, в нынешних условиях
построить нормальный собственный бизнес?

Можно, но
дальше идет не точка, а запятая, и начинаются «если»: если вы в
достаточно развитом регионе – в неразвитом можно столкнуться с
сильным рэкетом; если вы  достаточно самостоятельны для
того, чтобы предприятие не отобрали «рейдеры»; если вы не играете
в политику - при смене партийности можете отправиться в район
Читы. Этих «если» набегает столько, что ни в каком предприятии
невозможно быть уверенным на 100%. И хотя оптимизм – это
отсутствие информации, все же возможность есть. Верить хочется. И
дальше, мне кажется, этот ответ будет больше склоняться в сторону
«да» от всех этих «если».    

 
Какие, на ваш взгляд, основные проблемы современного
бизнеса?

Идут прорывы
лишь в тех направлениях, которые лежат на фундаментальных стыках:
биофизика, биохимия. Нанотехнологии – надуманное маркетинговое
понятие. По сути, разговор опять же идет о коммерческой отдачи
междисциплинарных исследований  вещества на молекулярном
уровне. В менеджменте обычно успехов добиваются люди с разным
базовым образованием. В системе образования мы имеем обратную
ситуацию: есть объективные причины. Чем отличается институт от
университета? В институте готовят людей, заточенных под одну
конкретную профессию, в университете – универсальных. А сейчас
даже наши университеты готовят узкоспециализированных
специалистов. Не дают кругозора.

В менеджменте,
и в науке, и бизнесе обнаруживается сильная нехватка
квалифицированных кадров. Из-за нехватки кадров приходится
приглашать иностранных специалистов, а у наших опыт от этого не
прибавляется.

А есть ли предпосылки к изменению ситуации?
Какие, на ваш взгляд, наиболее возможные пути развития мировой и
Российской экономики?

Обычно
замкнутый круг разрывается во время кризиса. Сейчас человечество
стоит на пороге прорыва. Такого, например, как создание всемирной
глобальной интернет-сети. , Например, сейчас благодаря Интернету,
компания Microsoft может прибегать к услугам программистов по
всему миру. Другой возможный и ожидаемый прорыв – термоядерный
синтез. Возможно, это будут японцы, поскольку после Чернобыля
все, кроме них, шарахнулись от ядерной энергетики. Возможно
европейцы -  процессы интеграции явно пошли на пользу
европейской науке. Многие ученые полагают, что к тридцатым годам
это должно произойти. Понятие денег как всеобщего измерителя –
заблуждение, подобным измерителем является энергия, возможно,
эквивалентной величиной станут джоули. Сильно изменится структура
рынка. Изменится геополитика, изменится скорость развития стран.
Появится новая супердержава – Индия. Сейчас у этой страны главная
проблема – энергетика, но уже сегодня они лидеры в фармацевтике и
их специалисты в бухгалтерском учете – аутсортинге тоже на
хорошем счету.

 
Оправдаются ли инвестиции в Сочи?

Те инвестиции,
которые направляются государством – только верхушка айсберга
частных влияний. Стратегия государства – точечным, правильно
взвешенным ударом вытянуть весь регион. Строительный бум создаст
рабочие места, будет способствовать притоку рабочей силы, росту
индустрии стройматериалов.  А это в свою очередь вызывает
потребность в развитии транспортной сети. Потом будет развиваться
гостиничный бизнес, который возможно к четырнадцатому году сможет
предоставить гостиницы общемирового уровня звезды на три, в
большее пока не верится. В тоже время для среднестатистического
семейного отдыха они будут слишком дороги, что означает приток
денег в соседние регионы, куда, не найдя места в Сочи, поедут эти
люди. Кроме того при грамотной государственной политике число
людей способных позволить себе покататься на лыжах в Сочи
существенно увеличится. Взять, к примеру, родовые замки под
Глазго, аренда которых на Рождественские каникулы для шумной
компании составляет 400 фунтов.    

 Как вы стали одним из первых кооператоров
в Москве?

В конце 80х -
начале 90х, когда я учился на четвертом курсе, задали сделать
практический проект. Проект я сделал, однако преподаватель не
поверил, что он может работать, был резок и заявил, что студенты
вообще ничего дельного сделать не могут. Я разозлился, зашел за
другом, и мы пошли делать кооператив – тогда не было особых
механизмов, и все приходилось придумывать самому. Никто так же не
верил в реальность идеи реализовывать и продавать студенческие
идеи, однако к окончанию института у нас уже был оборот около
двух миллионов рублей старыми. В какой-то момент мы перешли на
продажу компьютеров. Потом  начался сезон охоты на
кооператоров. За то, что получали официально заработную плату 250
тысяч на 7 человек, а не на завод в 4000 рабочих хотели исключить
из комсомола. Но потом просто предложили, раз вы такие
эксплуататоры финансируйте культуру. Мы согласились открыли 
первую не государственную студию аудио- и видеозаписи и
тиражирования, которая находилась в МГТУ им. Баумана и сеть
видеосалонов, открыли много филиалов, на базе стройтреста
«Юнистрой» решили строить дома и по социальным ценам сдавать.
Начали развиваться как крупная корпорация, но на пороге
девяностых, которые мы не пережили вместе с Комсомолом.

Как пришли в
консалтинг и почему решили из него уйти?

Просто хотелось понять, почему все
развалилось. Дело в управлении рисками. Нами не было выстроено
системы экономической устойчивости и безопасности. Корпоративная
культура тогда еще не сложилось, крупные капиталы попали в руки
непрофессионалов, а учиться на чужих ошибках тогда возможности не
было – учились все на своих.

А ушел по нескольким причинам. Прежде всего,
консалтинг имеет сильные ограничения -  полномочия по
принятию решения. На настоящий момент отрасль консалтинга
находится в кризисе роста, объемов и качества. Отрасль отстала по
доходности и превратилась в хорошую кузнецу кадров для бизнеса, а
не на оборот. Консалтинг превратился в замену системы
образования. Остаются только единицы «ветеранов броуновского
движения», вокруг которых постоянно меняются кадры. Удержать в
консалтинге толкового человека очень сложно. Представители
консалтинга оказываются в ситуации «сапожника без сапог». Дело в
том, что нет национального мегабренда, нет качественной марки –
если компании смогут консолидироваться, то проблема решится.

Возможно ли
объединить ведущие компании в единую госкорпорацию?

Тяжело, но нужно, и только не в
госкорпорацию. Поскольку изначально государство никогда не может
быть эффективным собственником. На мой взгляд, есть только
несколько причин, по которым компания имеет право быть
государственной: закрытая и стратегически важная сфера
деятельности, когда компания оказывает услуги, входящие в
обязанность государства (инфраструктура).

Пока объемы консалтинга очень не велики.
Рынок не структурирован, лидера на нем нет.

Почему ушли
именно в «Норильский никель»?

В консалтинге закончились глобальные задачи,
а в нем как раз появились. Изначально приходили на контрактной
основе не навсегда для конкретной задачи – реорганизации
предприятия. По фондовым индексам вы можете судить, насколько
успешно мы справились со своей задачей.

А сейчас что
интересно?

Существует несколько хороших серьезных
предложений, но пока рано говорить о конкретном месте. Скорее
всего, мой выбор за венчурным бизнесом.

Остается ли время
на личную жизнь?

У меня много
интересов вне бизнеса. Мы достаточно давно с друзьями играем
блюз. Семья и дети тоже имеют первостепенное значение. Все дело в
приоритетах, в психологии. Ради чего работа, весь этот бизнес и
зачем нужны деньги. Идеалы меняются со временем. Сейчас для меня
главное минимизировать риски своих детей. А на досуге с
удовольствием читаю научную и документальную литературу.
 Сейчас, например, сопоставляю автобиографии фельдмаршала
фон Манштейна и маршала Жукова.

Юрий Сухановский FinTimes.ru