Юрий Кузнецов «Русский миф» (собрание сочинений в двух томах)

«В моих стихах – главное – русский миф, и этот миф – поэт, остальное – легенда», – говорил великий русский поэт Юрий Кузнецов. Рассматривание творчества Юрия Кузнецова в зеркале мифа стало для филологов чуть ли не общим местом. Но чем больше эта тема педалируется, тем больше в ней темных пятен, ибо миф — неисчерпаем.

Исследованием мифологических истоков поэзии Юрия Кузнецова на очень серьезном уровне занимается Евгений Богачков — журналист, публицист, литературовед, организатор ежегодно проходящих в Москве кузнецовских конференций. Он уже участвовал в создании самого основательного на сегодняшний день собрания сочинений Юрия Кузнецова в пяти томах, увидевшего свет в издательстве «Литературная Россия» несколько лет назад.

Двухтомник Юрия Кузнецова под редакцией того же Евгения Богачкова — более камерная история. Приурочено издание к 80-летию поэта, которое отмечалось в 2021 году. Творческий путь Юрия Кузнецова начинался в Краснодаре, где вышла его первая книга «Гроза». Символично, что и последнее на данный момент собрание произведений поэта «Русский миф» тоже обрело воплощение на краснодарской землею. Как тут не вспомнить, что мифологическое сознание в поэзии сам Юрий Кузнецов ассоциировал с закольцовыванием всевозможных концов и начал!

Первый том состоит из стихотворений Юрия Кузнцова. Предпослано книге автобиографическое эссе поэта и емкое, меткое предисловие главного редактора газеты «День литературы» Владимира Бондаренко. В первом же опубликованном здесь стихотворении «На реке « (1959) заметно желание ухватить суть русского мифа, стирающего грань между прямым и переносным значением слов («и я поставлю на окно соседке сырое пламя сорванных цветов»). Однако, как заметит сам поэт в программной статье «Воззрение» из второго тома, впервые по-настоящему это получится у него лишь в 1967 году в стихотворении «Отсутствие», где стул в пиджаке поэта будет отвечать по телефону.

Стихотворения размещены в первом томе с соблюдением хронологии выхода кузнецовских сборников. Названия их из окончательной редакции были изъяты, поэтому весь материал идет нескончаемым потоком. Интересны случаи, когда ранние стихи Кузнецова дорабатывались им уже в конце жизни, обретая символическое измерение образов. Яркая иллюстрация — стихотворение «Стук под обрывом», начатое еще в 1979 году и содержащее историю святотатца, осквернившего и разрушившего храм. В последней строфе, добавленной уже в 2003 году, богохульник, наконец, заслуживает прощение, подхватываемый на лету серафимом.

Многое проясняют в замыслах Юрия Кузнецова факсимиле черновых рукописей, опубликованных в первом томе. В раннем сочинении «Не выходят стихи» он заменил «толстые» и «вольные губы» на «толстые», и здесь интуиция его не подвела, поскольку иначе бы вышло вычурно и эгоцентрично. В «Русской легенде», напротив, появляется новое пространство смыслов, когда «непросветные дали» сменились на «журавлиные». Знаменитое стихотворение «Я скатаю родину в яйцо» опубликовано с эпиграфом из сказки А.Н. Афанасьева, многое проясняющим.

О своем отношении к монографии Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу» Юрий Кузнецов исчерпывающе написал в опубликованной во втором томе статье «Ключи славянской души». Помимо публицистики поэта, этот том вручает его поэмы, художественную прозу, воспоминания о Литературном институте и размышления о русской поэзии. Рассказ «Случай в дублинской гостинице» покажет Юрия Кузнецова с неожиданной стороны — оказывается, он отлично разбирался не только в оттенках русской души, но и, например, ирландской — и все это, опять же, благодаря мифологическому осмыслению действительности. Большую пользу вдумчивым читателям принесет эссе о женской поэзии «Под женским знаком». Юрий Кузнецов хоть и делает неутешительные выводы для абсолютного большинства поэтесс, но это горькое лекарство необходимо для обнаружения жемчужных зерен в грудах навоза.