Сергей Курехин «Немой свидетель»

Сергей Курехин был личностью возрожденческого типа, поэтому отметился много в каких областях — музыке, кино, театре, телевидении. Но его литературное наследие до сих пор оставалось в тени, и этому есть свое объяснение. Сборник курехинской прозы «Немой свидетель» был выпущен через год после его смерти, потом переиздавался в 2000-м… В общем, к настоящему моменту он успел стать библиографической редкостью, и карманное издание от «Азбуки Классики» призвано восполнить этот пробел.

В основе творческого метода Курехина-писателя лежат историософские фантазии. Тот, кто смотрел фильм Сергея Дебижева «Два капитана 2», понимает, о чем речь. Судя по всему, тандем собирался еще сделать фильм «Порок и святость». Представление об этом проекте можно составить по включенному в книгу литературному сценарию. Тут уж Курехин во всей красе: царская Россия, масоны, шпионские страсти, послушница Мария, забеременевшая от белогвардейца и нашедшая отца ребенку в лице Максима Горького, а также шпик Плеханов, который прохрдит сквозь разные периоды и находит себя в Санкт-Петербурге 90-х. Еще безумнее либретто драматической оперы «Пять дней из жизни барона Врангеля», которое написано настолько сочным языком, что кажется самодостаточным и не нуждается в постановке.

Повесть «Путешествие в Россию» - квинтэссенция эклектичных 90-х. Гендиректор компании «Талон» едет на свадьбу в деревню к подруге в компании русской американки и этнической японки. Кажется, это не похоже вообще ни на что… Параллели можно провести разве что с художественной плохой такого же многоликого провокатора Ивана Охлобыстина.

В искусстве провокаций Сергею Курехину действительно не было равных. Ну, разве что Егор Летов, с которым их многое роднило — вплоть о эпатажных политических убеждений. Оба освоили в совершенстве редкий жанр интервью с самим собой — таким образчиком и открывается «Немой свидетель». В другом интервью «Дети — наше будущее» Сергей Курехин не отвечает нормально ни на один вопрос, причем корреспондент Михаил Болотниковский еще утверждает, что музыкант был на сей раз сербьезен.

О музыкальной же стороне дела дают исчерпывающее представление синопсис телепрограммы «Немой свидетель» и эссе «Морфология «Популярной механики»». Из них мы узнаем, что Сергею Курехину претили любые движения и стили в искусстве, и как только он переставал видеть новизну в классике, джазе и роке, мгновенно начинал заниматься чем-то новым. Здесь-то и стоит искать ответ на вопрос, почему перед нами один том прозы, а не двадцать...