Руслан Любарский «Концепции Карлоса Кастанеды в современной русской словесности: от Летова до Пелевина и Фрая»

Деяния Карлоса Кастанеды настолько ирреальны, что сам он ещё при жизни воспринимался как фигура мифологическая. Если и исследовать его произведения, то посредством привлечения к анализу таких же священных безумцев, как он — его своеобразных продолжателей. Брянский филолог и поэт Руслан Любарский создал монографию в подобном ракурсе, наблюдая, как преломляется кастанедовское учение в произведениях российских рок-поэтов, а также в романах Виктора Пелевина и Макса Фрая

До сих пор не до конца ясно был ли Карлос Кастанеда великим визионером, действительно созерцавшим описанные им миры. Не даёт однозначного ответа на этот вопрос и Руслан Любарский, останавливаясь в самом начале книге на некоторых мистификациях писателя. Не случайно наиболее соизмеримой с учением Кастанеды литературной школой автор монографии объявляет постмодернизм, убедительно прослеживая генетические связи между этими двумя феноменами.

Русская рок-поэзия также укладывается в эту парадигму. Да, она во многом базируется на богоискательстве, но, как убедительно доказано в книге, сама религиозность некоторых отечественных музыкантов была своеобразной формой протеста против советского официоза. Апелляция к Кастанеде для них становилась не просто знаком причастности к запрещённой западной культуре, но и своеобразной лазейкой, позволяющей дать выход своему интересу к сверхъестественному, не извращая при этом традиционных религиозных систем.

В то же время, для наших рокеров Кастанеда воспринимался как обладателем ключей бессмертию. Особенно, если Гарик Сукачёв надсадно пел в "Дороге под землю": "И когда я пойду погулять наравне с Кастанедой, разбросайте по полю мои белые кости, и я снова вернусь с победой..." Однако сложность и неоднозначность используемых писателем практик мало кому из рокеров позволяла следовать им до конца. Пожалуй, лишь Егор Летов и Илья Черт оказались наиболее последовательными в данном направлении. Им обоим Руслан Любарский уделяет в своем труде достаточное внимание.

У любого из рок-музыкантов в осмыслении кастанедовского наследия Руслан Любарский выделяет свои особенности. Юрий Хой из «Сектора Газа» (неожиданная, но тем более приятная фигура для такого ракурса!) анализируется как интуитивный интерпретатор символики тумана, закрывающего доступ к иным мирам. Вокалистка «Мельницы» Хелависа делает упор на возможности коллективного прорыва в неведомое. Монументальной получилась глава о Дельфине, в чьем творчестве обнаружились прямые цитаты из Кастанеды.

Что же касается профессиональных писателей Виктора Пелевина и Макса Фрая, то они тоже оставляют в своих произведениях множество прямых аллюзий на Кастанеду. Но миссия этих авторов иная: они, отличие от Дельфина, не учат читателя продуктивному отношению к смерти, в скорее играют с ним в кошки-мышкию Сам же Руслан Любарский демонстрирует настолько мастерское владение терминологией Кастанеды, что порою за него становится страшно, а не сгинет ли он в этих лабиринтах? Но есть ощущение, что критицизм филолога и воодушевление поэта непременно укажет ему верный вектор.