Кыргызстан: полтора месяца неопределенности

По истечении полутора месяцев после очередного всплеска революционного «волюнтаризма» масс не для кого уже не секрет, что события в Кыргызстане развивались во многом по американскому сценарию. США на протяжении последних двух лет осуществляют на практике свою новую концепцию «ротации элит» на постсоветском пространстве, так как полагают, что существующие режимы неэффективны и постепенно стали более промосковскими, чем это нужно Штатам.

Кыргызстан, согласившийся разместить на своей территории российскую военную базу в Канте и начавший более выраженное сближение с Россией стал первым в Средней Азии кандидатом на «цветную революцию».

С самого начала конфликта США старались держать руку на пульсе событий. На постоянной основе отслеживал ход процесса и корректировал его в рамках переговоров с лидерами оппозиции и правительственными чиновниками посол США в Киргизии Стивен Янг.

Судя по всему, какое-то время Вашингтон все же колебался и не был уверен в окончательном успехе киргизской революции. Об этом свидетельствует характерное заявление официального представителя госдепартамента США Эдама Эрели, подчеркнувшего, что право на выражение своего мнения «не является лицензией на захват правительственных зданий, разрушение правительственных зданий и осуществление столкновений с применением насилия».

Но, в целом, ставка на оппозицию и ее активная поддержка себя оправдали. Судя по всему, все было решено, когда в Вашингтоне состоялась встреча заместителя госсекретаря США по политическим вопросам Николаса Бернса с внешнеполитическим советником президента Киргизии Алибеком Джекшекуловым. Закрепляя успех, состоялась встреча С.Янга с Бакиевым, на которой, как сообщают, были обсуждены вопросы будущего сотрудничества и взаимной стратегии. Очевидно, что новое руководство республики, при всех своих заверениях во взвешенном подходе, станет много более проамериканским, нежели прежний режим Акаева.

И в этом отношении ситуация в Киргизии может оказать очень существенное влияние на интересы России и в этой республике, и в регионе в целом. Надо сказать, что в целом позиция РФ в отношении событий в Кыргызстане была достаточно индифферентной. Никаких резких заявлений, выходящих за рамки простой констатации фактов и призывов к политическому диалогу и ненасильственным методам разрешения кризиса Москва себе не позволяла. Единственными исключением стало заявление министра обороны РФ Сергея Иванова о том, что ситуация на юге Киргизии вышла за правовые рамки, да обвинения ОБСЕ в провоцировании конфликта со стороны российского представителя при Организации А.Бородавкина.

При этом РФ не оказала сколько-нибудь значимой моральной или политической поддержки Акаеву, так что многие эксперты сходятся во мнении, что позиция Москвы сыграла значительную роль в быстрой победе оппозиции. В то же время, как можно понять, состоялись неформальные консультации представителей оппозиции с представителями российского МИД, где Москву заверили в соблюдении всех прежних договоренностей и интересов России. Очевидно, что Россия, не делая ставки на одного игрока, решила не рисковать влиянием, признав постфактум итоги процесса.  В.Путин признал действующее правительство оппозиционеров, заявил, что люди, пришедшие к власти России «хорошо известны» и намекнул, что уже существуют заделы для конструктивного сотрудничества.

Теперь будущность российского влияния в регионе зависит от сложного сочетания факторов. Если США решат продолжить свою политику «ротации элит» и перейдут к Казахстану (наиболее вероятному следующему кандидату), Нурсултану Назарбаеву, подобно молдавскому президенту Владимиру Воронину, придется резко развернуть свою политику в сторону большего сотрудничества с Западом и резкого охлаждения отношений с Россией. Вероятность того, что среднеазиатские лидеры бросятся за поддержкой в Москву, невелика. Весьма вероятно также, что через некоторое время, получив экономические и политические авансы от России в счет будущих дружественных отношений, развернет свою политику в сторону США и Кыргызстан.

Конечно, если такое произойдет, то через 2-3 года логика внешнеполитической и экономической жизни заставят среднеазиатские республики вновь обратиться к Москве, однако за это время влияние и интересы России в регионе заметно пострадают. В этой связи представляется целесообразным провести интенсивный диалог со всеми местными элитами в Средней Азии, в том числе с влиятельными оппозиционерами, чтобы предотвратить нежелательный для России сценарий развития событий.

Однако, говоря о киргизской революции, существует довольно важный вопрос об итогах процесса в среднесрочной и долгосрочной перспективе. На самом деле успех оппозиции может оказаться не столь прочным, как это видится на первый взгляд.

Значительная часть населения не поддерживает оппозицию, а такие важные моменты как противостояние Севера и Юга, а также кланов внутри самих элит может спровоцировать состояние политической нестабильности в стране. Пока новой власти удается эффективно сдерживать протесты сторонников Акаева, однако экономический или иной кризис, который может возникнуть как итог захвата власти, способен спровоцировать взрыв.

Что касается возможных угроз, то огромный риск существует в отношении укрепления исламизма в республике. Определенные сведения о начавшихся попытках «исламизации» власти и СМИ уже приходят из Кыргызстана. Режим Акаева носил светский характер и всячески противодействовал распространению религиозной идеологии во власти и радикализма в стране. В новой ситуации, тем более с учетом возможности роста нестабильности, угроза радикализма может существенно обостриться. 

С точки зрения российских интересов, исламизм представляет собой, с одной стороны, зримую угрозу РФ. Однако все же России следует быть крайне осторожной и не допускать обострения ситуации. В конечном счете, радикализм крайне сложно контролировать, а новый крупный вооруженный конфликт и рост радикальных настроений на юге СНГ не входят в интересы РФ.