КОНЦЕРТ ДЛЯ КРЫСЫ

Кадр из фильма Олега Ковалова "Концерт для крысы".
Архив М. Ф. Сегиды

Петр Зайченко в фильме Олега Ковалова "Концерт для крысы".
Архив М. Ф. Сегиды

«КОНЦЕРТ ДЛЯ КРЫСЫ», Россия, РОСКОМКИНО/ЭРМИТАЖНЫЙ МОСТ/ЛЕНФИЛЬМ, 1995, цв.+ч/б, 104 мин.

Трагифарс.

По прозе Даниила Хармса.

«Концерт для крысы» — первый игровой фильм киноведа Олега Ковалова, фантазия по мотивам произведений Даниила Хармса — по сути, являет собой пример киноведения, не только демонстрируя знание автора о том, что такое кино и как оно делается, но и напоминая о смысловом нюансе слова «ведать», связанном со способностью интуитивно ощущать, вживаться в материал и даже с некой медиумичностью. Сам автор утверждает, что все показанное им следует понимать буквально, не ища символических смыслов: все люди и вещи в фильме обозначают всего лишь сами себя. Многое в картине отстранено и потому видится как бы впервые, без привычного макияжа значений, накопленных за годы верной службы кинематографу. Но остается еще один смысловой пласт — своевольный хармсовский. Здесь довольно сложно управиться с излишками смысла, которые неизбежно образуются, если рассматривать повесть Хармса «Старуха» прагматически — как «документ эпохи», художественное свидетельство очевидца, датированное важным для режиссерского замысла 1939 годом.

Использовать для разговора о политическом абсурде в отдельно взятой стране произведения писателя, запечатлевшего абсурд человеческого бытия как такового — расточительность, которую не оправдывает даже изощренное мастерство воплощения не слишком новой идеи об одинаковой природе всех тоталитарных режимов — будь то фашизм или коммунизм. Хармсовские смыслы — смыслы абсурда, молниеносно разящие сознание, вспыхивающие и сразу исчезающие, не успев поблекнуть и запылиться, существуют в «Концерте... » как бы независимо от желания режиссера провести контрабандой по территории Хармса политический подтекст. Этим фильм и интересен — прорастанием космических мотивов Хармса сквозь политические фантазии Ковалова.

Возьмем, к примеру, одну из ключевых хармсовских тем — нелюбовь к детям, которую Хармс в своем дневнике обосновал и теоретически: «Все вещи располагаются вокруг меня некими формами. Но некоторые формы отсутствуют. Так, например, отсутствуют формы тех звуков, которые издают своим криком или игрой дети». У Ковалова дети ведут себя тихо, что само по себе как-то настораживает, но действительно гнетущее впечатление оставляют звуки, непосредственно или ассоциативно с детьми связанные: невинный «Собачий вальс», превратившийся в страшноватый басистый марш, механический треск игрушки, которую машинально катает девочка, всматриваясь вслед герою-поэту так, как будто она знает все о нем лучше его самого. Вообще, главное, что делают дети в фильме, — смотрят на персонажей, а иногда кажется, что и на зрителей, и в детских глазах нет невинности и непосредственности. Дети совсем не то, чем они кажутся, и визуальный ряд Ковалова, воплощающий «детскую» тему, практически делает излишним произнесение словесного хармсовского постулата: «Дети — гадость».

В ролях: Федор Коновалов, Елена Савина, Петр Зайченко, Катя Томницкая, Александра Шефф, Валерий Сморыго, Сергей Лаврентьев, Евгений Барков, Юрий Коненко, Татьяна Коненко, Виктор Тихомиров, Маша Ковалова, Аня Ковалова.

Режиссер: Олег Ковалов.

Авторы сценария: Олег Ковалов, Владимир Маслов, Тимур Ваулин.

Оператор: Евгений Шермергор.

Художники-постановщики: Виктор Иванов, Олег Ковалов.

Композитор: нет.

Звукорежиссер: Марина Полянская.

Монтаж: Гюльсюм Субаева.

Продюсеры: Александр Голутва, Андрей Дерябин.

Специальный приз жюри ОРКФ «Киношок—95» (Анапа); Премия имени Андрея Москвина за лучшую операторскую работу (Е.Шермергор) профессиональная премия киностудии «Ленфильм» за 1995 год; Третья премия фильму МКФ в Котбусе—96; Приз «Гранатовый браслет» Гран-при КФ «Литература и кино—97» (Гатчина).