ПРОЩАЙ, МОЯ НАЛОЖНИЦА

Ли Гун в фильме «Прощай, моя наложница». Архив редакции «Видео-АСС».

Кадр из фильма Чэнь Кайгэ "Прощай, моя наложница".
Архив ООО "Редакция "ВИДЕО-АСС"

«ПРОЩАЙ, МОЯ НАЛОЖНИЦА» (Баван бьецзи) Гонконг — КНР, 1993, 155 мин. (полная версия — 170 мин. ).

Эстетская драма.

Современная кинематографическая мода на экзотику и естественные, неукрощенные страсти, находящиеся в противоречии с западными правилами приличия, ярко проявилась как в австралийском фильме «Фортепиано», так и в этой китайской ленте, закономерно поделивших главную премию фестиваля в Канне. Знаменательно и то, что картина Чэнь Кайгэ создана кинематографистами стран, которые шли во второй половине 20 века по разным путям развития китайской нации и культуры. Сейчас представители двух ветвей древней культуры пытаются преодолеть последствия краха былых ценностей и губительного воздействия революционных событий прошлого, в том числе и «культурной революции», на все сферы жизни и духовное самосознание народа. Чэнь Кайгэ, один из лидеров нового китайского кино, тоже пострадал в годы гонений на работников искусства и ряд лет на рубеже 60 — 70-х годов находился в деревне на «исправительных работах».

Его фильм не может не поразить богатством изобразительной культуры, искусством пения и хореографии Востока (главные герои — певцы Пекинской оперы, несколько десятилетий в любой политической обстановке играющие в одной и той же классической постановке «Прощай, моя наложница»), а также тонкостью и деликатностью психологических нюансов в анализе взаимоотношений в нетрадиционном любовном треугольнике. Дуань Сяолоу любит проститутку Цзюсянь, а Чэн Дье-и ревнует его к ней, кроме того, считая, что партнер по сцене губит себя в этой греховной связи и изменяет самому искусству. А Дуань Сяолоу, в свою очередь, обвиняет друга-актера в том, что он теряет ощущение грани между иллюзией и реальностью, полностью перевоплощаясь в собственную героиню-наложницу. Несмотря на то, что с формальной точки зрения лента великолепна, философско-политический подтекст, в частности, концепция человека-песчинки в водовороте истории, бессильного перед роком-кукловодом, кажется в лучшем случае позаимствованной из «Последнего императора» Бернардо Бертолуччи — тоже о временах распада многовековой китайской империи, а в худшем варианте — эта идея выражена Чэнь Кайгэ не без декларативности.

Сергей Кудрявцев

В ролях: Лесли Чэюн, Гун Ли, Чжан Фэни, Лю Цзи, Ин Да.

Режиссер Чэнь Кайгэ.

Главный приз Каннского кинофестиваля за 1993 год

Премия ФИПРЕССИ Каннского кинофестиваля за 1993 год