Погромы в Кишиневе – «проба пера» новых молдавских националистов

События в Молдавии для многих оказались неожиданностью

События в Молдавии для многих оказались неожиданностью. В том числе для молдавских властей, которые оказались совершенно не готовы к такой ситуации. То, что произошло на следующий день после голосования и объявления результатов, является ситуативной и не вполне продуманной реакцией на неожиданный поворот дел. Первое, о чем стали говорить специалисты и наблюдатели, - это схожесть событий в Молдавии с «цветными революциями», которые ранее происходили на постсоветском пространстве. Наиболее близкая аналогия - это киргизские события, где также имело место мощное выступление оппозиции, связанное с варварским разрушением зданий правительственных учреждений. Однако, на мой взгляд, сходство на этом заканчивается. Потому что события в Киргизии начали развиваться по неконтролируемому сценарию и затронули уже не только руководство страны, но и более широкое социальное пространство. В то время как в Молдавии выступления оппозиции уже начали сходить на нет. Вторым очень важным и существенным элементом, который отличает молдавский вариант «цветной революции» от многих других, является то, что парламентская оппозиция почти сразу же начала открещиваться от того, что происходило на площади перед комплексом правительственных зданий. Как утверждают лидеры этих партий, они уговаривали бесчинствующую молодежь остановиться и прекратить противоправные действия.

Отказ (на словах) оппозиции от руководящей роли в происходящих событиях - это одна из отличительных черт неудавшейся «цветной революции» в Молдавии. Другой вопрос, можно ли верить этим людям. Вообще надо сказать, что молдавская оппозиция по своему составу весьма неоднородна. В ней присутствует значительный сегмент, который относится к умеренным силам и уже давно взаимодействует с коммунистами. Но это только одна часть. Другое крыло оппозиции представляют более радикальные элементы, исповедующие совсем другие принципы. В данном случае имело место слияние уличной (несистемной) оппозиции с радикально настроенными элементами оппозиции системного типа. При этом лидирующая роль принадлежала протестно настроенной молодежи, которая выражала свое недовольство по поводу результатов, полученных в ходе голосования. Неготовность молдавских властей к такому повороту событий в значительной мере связана с элементом самоуспокоенности, который присутствовал в команде Воронина. Накануне выборов президент обращал особое внимание на достижение международного признания их итогов. Чтобы ни Европейский союз, ни Россия не повергали их сомнению. Воронин подспудно приучал международное сообщество к мысли о том, что коммунисты непременно победят. Вот почему он проглядел ту ситуацию, которая подготавливалась у него прямо перед носом. И не смог оценить реальный потенциал протестных сил. А также те возможности по их мобилизации с использованием новых приемов и технологий. Например, с помощью организованных флешмобов. По этому поводу уже возник анекдот (что называется, в тему): раньше, когда собиралось вместе большое количество молдаван, все думали, что это стройка; а теперь понимают, что это флешмоб. Такая форма организации протестных акций выбила из колеи молдавские власти. Одной из экстренных мер, призванных успокоить мировую общественность, стал пересчет голосов. Для молдавских властей она была вполне приемлемой, поскольку они были вполне уверены в полученных ими результатах. Голоса избирателей были пересчитаны, а итоги предъявлены на общественное рассмотрение. Но понятно, что оппозиции не нужны такие итоги. Соответственно, она не собирается их признавать. А значит, оппозиционные настроения могут еще более радикализироваться. Не случайно оппозиционеры отказались принимать участие в процессе пересчета голосов. Чтобы наращивать давление для продвижения идеи о повторном голосовании. Расчет делается на то, что после все происшедшего им удастся получить больше голосов избирателей. Что касается реакции международного сообщества, то ее можно назвать двоякой. Основные центры влияния, разумеется, не поддержали эту неудавшуюся революцию. Но в то же время Воронину не удалось заручиться прямой и безусловной поддержкой. События в Кишиневе были оценены как внутреннее дело самой Молдавии. Единственное, что от Воронина требуют, чтобы разрешение этой ситуации происходило в рамках правовых процедур. Что касается «румынского следа» во всей этой истории, то я думаю, что он присутствует (наравне с еще несколькими «следами»). Понятно, что Молдавия и Румыния исторически и географически слишком связаны друг с другом (несмотря на то, что политические противоречия между властями двух стран, безусловно, существуют). А открытые границы предполагали, что взаимодействие между ними будет происходить не только на уровне одобряемых властями элементов, но и на уровне оппозиционных сил. Отсутствие визового режима способствовало свободному перетеканию не только идей и людей, но и протестного потенциала. Так что в определенном смысле это была «проба пера» новых молдавских националистических сил. Потому что Рошка (Юрие Рошка – один из лидеров молдавской оппозиции, глава Христианско-демократической народной партии. – Прим. КМ.RU) со своей Христианской демократической народной партией на данном этапе сошел с политической арены как влиятельная сила. И на позиции радикалов выдвинулись другие силы.

Говорить о полной исчерпанности этой ситуации в Молдавии в ближайшее время не приходится. Консенсус межу оппозицией и властью пока не достигнут. Так что, скорее всего, мы еще увидим определенный торг по этому поводу, в ходе которого оппозиция будет пытаться увеличить свой вес и присутствие в парламенте.