Сейчас политики в экономике больше, чем самой экономики

На самом деле строительство Nabucco проходит в рамках американской стратегии

На самом деле строительство Nabucco проходит в рамках американской стратегии, которая предусматривает прокладывание нефти и газопроводов в обход России. Ничего удивительного в том, что европейские страны сейчас активизируются. Когда все эти встречи проходят на уровне стран ГУАМ (Грузии, Украины, Азербайджана и Молдавии), которых я называю «союзом беднейших», то это все заканчиваются «пугалками» для России. Когда же подобные встречи проходят на уровне восточноевропейских стран, то это стоит воспринимать как особый знак, сигнализирующий о том, что за этим могут последовать реальные действия.

Простой пример того, что все возможно: достаточно вспомнить о ПРО в Европе. В итоге ведомству Кондолизы Райс все-таки удалось добиться размещения системы противоракетной обороны на территории Европы. Соответственно, вопрос строительства нефте- и газопроводов в обход России сейчас является наиболее актуальным для Америки, хотя он дается ей труднее, чем размещение ПРО. После этой встречи президентов Польши, Чехии, Словакии и Венгрии российскому руководству есть над чем задуматься.

От нас уже начали отворачиваться такие партнеры по «Южному потоку», как Афины и Будапешт. И на данный момент у России нет возможности повлиять на них. Сейчас политики в экономике больше, чем самой экономики. С точки зрения экономики, Россия могла бы предложить какие-то преференции: более высокий тариф за транспортировку, все, что угодно, но проблема в том, что в данном случае определяющую роль играет политическая составляющая.

С «Северным потоком» все обстоит немного иначе. Тут у России есть некая козырная карта в лице бывшего канцлера Германии, который задействован в этой структуре. Но дело в том, что сама реализация проекта «Северный поток» началась с препон. В прошлом году прибалты выступали против его строительства, настаивая на том, что он не безопасен с экологической точки зрения. Сейчас и другие страны говорят об этом.

«Северный поток» можно построить, не вопрос. Но тут уже многое зависит от нас самих. Ведь газа-то как такового еще нет. Штокман - это журавль в небе. Сейчас у России нет необходимых технологий для добычи этого газа. Потому-то «Газпром» и проводил эти многочисленные тендеры на его разработку. Я полагаю, что все эти мытарства были неспроста. Россия пыталась получить столь необходимые технологии меньшей кровью - подешевле. И в итоге я реальных подвижек не вижу. Сейчас даже невозможно спрогнозировать, когда примерно удастся получить газ Штокмана. Потому-то Европа и не хочет вестись на пустые обещания. Она ждет конкретных предложений.

К слову сказать: когда я изучал программу «Газпрома», я не увидел того, чтобы на освоение Штокмана были выделены значимые инвестиции. Определенная сумма выделена, но она, на мой взгляд, не является достаточной для того, чтобы в обозримом будущем получить оттуда первый газ. На самом деле «Северный поток» станет абсолютно реальным проектом, когда появится газ. Но на сегодняшний день это - просто пустая труба. Как известно, строительство трубопроводов всегда приносило огромные дивиденды. Так что пока «Северный поток» - это освоение бюджетных денег.

«Газпром» же все никак не хочет отказываться от идеи купить у азиатов газ подешевле и продать европейцам подороже. На этой идее «Газпром» сегодня живет. Но если раньше для кого-то это, возможно, было секретом, то сейчас он таковым уже не является. Те времена прошли, и жирку на этом выжать невозможно. Сегодня надо вкладывать деньги в разведку, необходимо увеличивать добычу, которая последние три года, как это ни странно, падает. Прирост каждый год стремительно уменьшается, сейчас уже дошло до смешных цифр - менее 5% за год. Подобные показатели нельзя рассматривать как прирост. Это - просто топтание на месте.

В данном случае «Газпрому» следовало бы заняться реальной разработкой своей инвестиционной программы и направить средства на достижение реального результата - на Штокман, на «Южный поток - 1». Чтобы не повторялась ситуация, как с Турцией, когда встал вопрос о строительстве «Южного потока - 2».