Претензии на цивилизационное лидерство: зачем Турция вышла из «Стамбульской конвенции» о предотвращении насилия

У международных демаршей часто бывает «двойное дно»

20 марта 2021 года стало известно о том, что Турция заявила о выходе из Стамбульской конвенции Совета Европы о предупреждении и борьбе с насилием в отношении женщин. Соответствующий указ турецкого лидера Тайипа Эрдогана был обнародован в официальном издании Rеsmi Gazete.

При этом, как сообщает агентство РИА «Новости», вице-президент Турции Фуат Октай заявил, что борьба за защиту прав женщин в стране будет продолжена.

«Наша искренняя борьба за то, чтобы довести положение турецкой женщины в обществе до уровня, которого она достойна, будет продолжена при сохранении наших традиционных ценностей. Нет необходимости искать лекарство снаружи, подражать другим для этой высшей цели. Решение есть в наших традициях и обычаях», - цитирует агентство второе лицо Турции.

На первый взгляд, позиция Турции выглядит несколько непоследовательно. Ведь Конвенция Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием была даже открыта к подписанию в 2011 году именно в Стамбуле. Более того, именно Турция первой, в 2012 году, ее официально ратифицировала. И уж потом за ней последовали 33 европейских государства (как члена ЕС, так и расположенных в Европе географически, но в Евросоюз не входящих).

Нужно сказать, что сама по себе Конвенция, на первый взгляд, - это документ «за все хорошее, против всего плохого», преимущественно декларативный. Главная его мысль заключается в том, что насилие против женщин – это нарушение прав человека и форма дискриминации. Но она и так – более чем очевидна для существующих в «еврозоне» обществ.

Документ содержит призывы к «криминализации» различных форм насилия – таких как, изнасилование, преследование, принудительных брак, принудительные аборты, калечение женских половых органов и так далее. Но подобные деяния в Европе также давно являются наказуемыми. Они не всегда вынесены в отдельные статьи уголовного кодекса, но от этого их противоправная суть не меняется. Другое дело, как эти нормы исполняются, особенно выходцами из-за рубежа. Однако это уже проблема провоприменения, для решения которой принимать конвенцию было необязательно.

Тем не менее, в документы содержались скрытые «юридические бомбы». Например, требование ликвидировать «дискриминацию» по принципу сексуальной ориентации и определение «гендера», как «социально-закрепленной роли». Таким образом, конвенция фактически призывала к «защите» не только женщин, но и лиц, которые себя соответствующим образом «позиционировали».

Собственно, говоря, поэтому к конвенции не стали присоединяться многие восточноевропейские государства, а Польша заявила в 2020 году о намерении выйти из нее. Буквально на днях официальная Варшава начала готовиться к этому процессу. 17 марта 2021 года в Сейме Польши прошло первое чтение гражданского законопроекта «Да семье, а не гендеру», по сути подразумевающего выход из Стамбульской конвенции.

Но с Польшей все немного проще. Там при власти с 2007 по 2014 годы находились либеральные силы во главе с Дональдом Туском. То, что их «сменщики»-консерваторы имеют другие взгляды – вполне логично (хотя, их ожидание тоже затянулось, но это уже – дело десятое).

А вот президентом Турции в те же самые годы был Абдуллах Гюль – представитель Партии справедливости и развития. Несмотря на несколько более «проевропейскую» репутацию, чем у его однопартийца Эрдогана, Гюль отличался достаточно консервативными взглядами, но против конвенции не выступал.

Что же изменилось?

Понятно, что и тогда Турцию сложно было заподозрить в особой симпатии к секс-меньшинствам. Но все же тогда конвенцию ратифицировали.

«Конвенция, первоначально предназначавшаяся для защиты прав женщин, была присвоена группой людей, пытающихся нормализовать гомосексуализм, что несовместимо с социальными и семейными ценностями Турции. Отсюда и решение выйти», - говорится теперь в официальном заявлении турецкой стороны.

Но, наверное, «сомнительные» вкрапления в текст конвенции не могли не броситься в глаза изначально.

Возможно, свою роль сыграл тот факт, что в 2011-ом Турция еще стремилась в ЕС, а в 2018-ом руководство Евросоюза фактически окончательно отказало официальной Анкаре в членстве в организации?

Конечно, решение брюссельских бюрократов тогда вряд ли стало неожиданностью для турецких властей. И все же, на этом этапе первым лицам Турции пришлось принимать принципиальное решение о корректировке внешнеполитической стратегии. И они его, похоже, приняли. Не оказавшись на вторых ролях в ЕС, Турция решила вырываться в лидеры исламского мира. Благо, у турок есть многовековой опыт по этой части - Османская империя столетиями была крупнейшей и мощнейшей державой Ближнего Востока.

Конечно, даже в случае вступления в ЕС от Турции было бесполезно ожидать «европейского» отношения к так называемым ЛГБТ. Однако, возможно, демонстрировать чуть большую лояльность, чем сегодня, на определенном этапе ей пришлось бы. Теперь же возмущенные отзывы с Запада звучат откровенно несерьезно. Тем более, что, включая откровенно неприемлемые тезисы в сам текст конвенции, европейские чиновники могли бы догадаться, что рано или поздно из-за этого возникнут проблемы.

Конечно, западные неолибералы обижены. По мнению министра иностранных дел Германии Хайко Маса, выход из конвенции «посылает неправильные сигналы». Глава МИД Люксембурга Жан Ассельборн и вовсе призвал к обсуждению санкций против официальной Анкары. Вмешался в обсуждение даже не имеющий вроде бы никакого отношения к конвенции президент США Джо Байден, назвавший решение Турции «удручающим шагом».

Но поезд уже ушел. Турецкие власти сняли с ситуации свои «сливки». Шумиха вокруг выхода из конвенции в очередной раз продемонстрировала региональным партнерам Анкары серьезность ее намерений по переводу внешнеполитического вектора с Запада на Восток.

А вот Запад, похоже, упорно не желает снимать шоры с глаз и делать работу над ошибками. Неолиберальный тоталитаризм уже приводит к тому, что ряд стран, ранее настроенных по отношению к Западной Европе лояльно, начинают от нее отворачиваться. И выход Турции из конвенции – это только один из звоночков.

Еще немного, и потеряны для Брюсселя могут быть государства вроде Польши и Венгрии. И это, не говоря уж, о «внешних» партнерах. Тем же странам, отношения у которых с ЕС складываются не лучшим образом, можно в конкретной ситуации взять у Анкары урок политического прагматизма.