С такой «элитой» Россия запросто станет Московией

В последнее время в нашей стране стало снова модно говорить о
модернизации. Разумеется, каждый, кто использует это слово,
вкладывает в него, явно или неявно, свой смысл, но общая суть от
этого не меняется. Поскольку само слово «модернизация» означает
некоторое обновление, но обязательно – в рамках прежней модели
развития, старой парадигмы.

Грубо говоря, одни при этом думают: «Вот, как все замечательно
у тех, кто сейчас у руля. Но сейчас новый президент произведет
кадровую модернизацию, и эти теплые места достанутся нам». Другие
имеют в виду, что многие уже отхватили кусок от государственного
пирога, а они – еще нет, и под предлогом модернизации этот кусок
можно еще отхватить. Третьи уже отхватили, но боятся, что
отберут. Четвертые… В общем, дальше можно не продолжать: любой
может добавить по собственному вкусу.

В то же время такие соображения, которые так понятны и
естественны, представляются крайне опасными. По совершенно
банальной причине: для них нет объективных оснований. Т. е.
хотеть можно и даже частично можно сделать, но это только ослабит
и без того крайне хрупкий и ограниченный ресурс нынешней
российской элиты (всей, независимо от представлений отдельных ее
представителей по части модернизации), еще более ограничит срок
существования нынешней модели. Почему? А дело вот в чем.

Автор настоящего текста, как известно, уже много лет
объясняет, что мировой экономический кризис неизбежен и будет
продолжаться дальше. Предположим, что он не прав (если прав, то
смотри чуть ниже), и кризис заканчивается. Тогда вроде бы
ситуация в мировой экономике должна восстановиться. И какое тогда
место в системе мирового разделения труда будет занимать Россия?
Что, кто-то всерьез считает, что мы станем мировым лидером в
нанотехнологиях? Это – детский сад: даже если руководство Роснано
сумеет сделать хотя бы один завалящий проект (во что я
категорически не верю, поскольку соответствующими способностями
это руководство не обладает, что и продемонстрировало
неоднократно), то оно не будет его развивать, а просто
«приватизирует» иностранным концернам, официально или
неофициально. А если, паче чаяния, какой-нибудь «народный умелец»
сделает какой-то гениальный проект (во что я как раз могу
поверить), то либо он с ним сбежит в более удобное для бизнеса
место, чем Россия, либо к нему придут представители еще
какой-нибудь госкорпорации и этот проект сначала отберут, а потом
– загробят (примеров тому – очень много). Или, в лучшем случае,
нашего умельца так задавят налогами и поборами, что он сам все
бросит и пойдет чинить машины в автосервис. Потому что это – наша
система, и модернизировать ее бессмысленно. Ее менять надо.

Остается шанс «энергетической сверхдержавы». Но вот тут-то
вылезут последствия кризиса в виде начавшейся гонки технологий в
сфере энергосбережений. Т. е. в среднесрочной перспективе цена на
нефть будет все-таки падать, как и спрос на нее. А значит,
ресурсов на внутреннее развитие не будет, и придется торговать
нефтью и другими ископаемыми прямо в недрах. Сначала отдадим
Дальний Восток, потом – Сибирь, а в конце концов у мелкой
«Московии» отберут и формальное право кому-то давать или не
давать месторождения. Сама наша элита, разумеется, считает, что к
этому неприятному моменту она уже переберется на теплые моря в
разные страны, но это, как понятно, иллюзии. «Съесть-то он съест,
но кто ж ему даст?» – говорит известный анекдот, и в этом он
прав.

Значит, стратегически нашей элите (точнее, той ее части,
которая еще может думать) нужен кризис. Но кризис – это слом, тут
нужны не модернизационные методы, а революционные. Своих
революционеров наша нынешняя система не допускает (хотя в
процессе сокращения государственного пирога они вполне могут
произрасти достаточно спонтанно), но кто сказал, что они обязаны
быть именно внутри страны? Глобализацию никто не отменял, а
значит, в условиях острейшего, самого крупного в истории
человечества за последние 300 лет кризиса (может быть, даже более
крупного, чем кризис 1929–45 гг.) в мире будет много сил, которым
позарез потребуется от России некоторое конкретное поведение.
Так, например, с начала 90-х от нас требовали проведения
«либеральной» политики, и все попытки от нее отклониться
приводили к крайне жесткой реакции (до обстрела танками
парламента). А если ситуация начнет меняться?.. Притом, что она
начнет меняться почти наверняка. Ведь вся система обеспечения
нашей элиты построена на иностранных банках, иностранных счетах,
даже на иностранной судебной системе. Если США и/или Европа
начнут серьезно от нас чего-то требовать, элита не сможет
отказать. А если одновременно, но другого начнет требовать Китай?
Напомним, что одной из версий реальных причин посадки
Ходорковского было его желание построить нефтепровод в Китай. Как
давно это было? А нефтепровод уже строится …

Разумеется, это все – отдельные примеры. Но суть остается:
современная российская элита «выстроена» под жесткие внешние
условия, которые в условиях кризиса точно будут меняться. Что
потребует принципиальных изменений в самой элите – как
стратегических, так и кадровых. Но именно этого она делать
категорически отказывается, почему и говорит о модернизации, но
не о смене модели. Это даже как-то смешно выглядит: сильные мира
сего требуют от народа «модернизации», при этом категорически
отказываясь даже лучших представителей этого народа в свой состав
включить. Поскольку «и так места мало». Напомним, что КПСС,
которую эта наша элита люто ненавидит, делала как раз наоборот. А
как только перестала, как только наступил «застой» – следом
пришла «перестройка». Но учиться на чужих ошибках у нас (пока)
никто не хочет.

Переходя к окончательному выводу, можно сказать следующее. На
сегодня теоретически возможны два сценария развития мировой
ситуации: выход из кризиса и его продолжение. В первом российская
элита может на краткосрочном интервале сохранить свои позиции, но
уже в среднесрочном развитии ситуации лишает ее тех средств
защиты своих позиций, которые у нее пока есть. А это значит, что
ее спишут «снаружи», просто за ненадобностью. «Очень отдельные»
ее члены сохранятся в западном обществе, но в массе она вернется
в то состояние «нищего быдла», откуда и вышла.

Второй – кризисный. В этом случае радикально изменится тот
внешний контур, под который наша элита и создавалась. А поскольку
менять стратегические подходы она категорически отказывается, то
и результат будет соответствующий – резкий слом всей элитной
конструкции. Результат крайне неприятный, но объяснить эту
практически неизбежную перспективу нашей «элите» пока не
получается. В т. ч. и потому, что она по неизвестной причине
поверила в мифическую «модернизацию».