Песни созвездия гончих псов

Иван Охлобыстин – известный многостаночник. Он и сценарист, и актер, и режиссер, и драматург, и политический авантюрист (см. его «Доктрину 77»), и православный батюшка в запрете. Но когда его спрашивают в интервью, какой вид деятельности ему доставляет наивысшее удовольствие, Иван Иванович уверенно отвечает: писательство. Далее обычно следует душераздирающий рассказ о лихорадочных ночных сочинениях прозы, которые, к ужасу соседей, обыкновенно заканчиваются ранних утором победоносной стрельбой из ружья по проплывающим мимо облакам.

В искренность таких утверждений легко проверить, прочитав в один присест две новые повести Ивана Охлобыстина – «Нулевой километр» и «Песни созвездия гончих псов». Первая из них посвящена труженикам тайги, принимающим у себя нового деятельного директора Литвиненко. Вторая – о злоключениях спившегося физика Петра Николаевича, которого спасает любовь продавщицы православной литературы Наташи. Сюжеты обоих повестей увлекательны, непредсказуемы и фантасмагоричны, но далеко не в них вся соль. Гораздо проще воспринимать их как единое целое.

Прежде всего, Охлобыстин – блестящий стилист и стилизатор. Читая его книги, смакуешь буквально каждую фразу, как ядреную таежную настойку из нескольких десятков трав. И, конечно же, нутром чувствуешь, с каким маниакальным удовольствием всё это сочинялось. У Охлобыстина определенно много общего с «Серапионовыми братьями» и прочими адептами орнаментальной прозы. С тою лишь разницей он никогда не допускает преобладания формы над содержанием и, соответственно, его слог не грешит вычурностью. Повествование льется настолько легко и свободно, что диву даешься, как можно сконцентрировать такое огромное количество «сюров» на квадратном сантиметре текста. При всей изысканности его писаний, в них чувствуется рука сценариста, поскольку действие всегда разворачивается стремительно и сопровождается обильными и сочными диалогами.

В аннотации к изданию жанр книги определен как «сатирическая проза». Однако и эта жанровое соотнесение весьма условно. С таким же успехом можно причислить эти повести к магическому реализму. Если проводить параллели с известными писателями, то у Охлобыстина окажется много общего с Юрием Мамлеевым – за вычетом присущихпоследнему патологий, извращений, эзотерики и разрушительной силы бушующей плоти. У Ивана Ивановича всегда все по-доброму, хотя приметы эпохи он умеет обрисовать двумя-тремя язвительными мазками. Говоря о 90-х, он поминает «Дискотеку ЛИС’С», песню Меладзе «Посредине лета» и коварный спирт «Роял». Современность он характеризует через досужую истерию провинциалов вокруг выборов Трампа, «бузящих хохлов» и «романтичных революционеров» из арт-группы «Война». Впрочем, автор умело растворяет всю эту дичь в своих бурных фантазиях, оставляя нам лишь пряный аромат своей незлобивой иронии.