Сто газелей

Мысли о вечном облагораживают современность

Весь мир вот уже семь веков подряд восторгается талантом Хафиза Ширази — великого, если не величайшего персидского поэта. Тем не менее его лирические стихи стали заложниками недобросовестных переводчиков, слишком часто — и совершенно по-европейски — превращавших изящные газели в восхваления прекрасной возлюбленной.

Увы, они постоянно забывали, что в персидском языке нет понятия рода, а соответствующее местоимение может переводиться и как «он», и как «она». Более того, нерадивые переводчики не догадываются, что персидские поэты, в отличие от европейских миннезингеров, обращались в своих стихах вовсе не к возлюбленным дамам, а к Творцу всего сущего.

Стражу, что стоит у входа в недоступную обитель,
Молви: «Сей – из тех, сидящих на земле у двери нашей.
Пусть его черты и облик днесь от наших взоров скрыты,
Он всегда стоит пред взором благосклонной думы нашей!
Если в некий год случится – постучит Хафиз у двери,
Отопри, ведь он годами к светлости стремился нашей!».

Именно Бог был для поэтов Персии тем самым «прекрасным возлюбленным». В их красочных образах и изящных словах запечатлена не куртуазная привязанность, а духовное стремление к Идеалу. «Встреча с объектом любви — краткий момент экстатического озарения, которое иногда посещает суфия, даруется ему в качестве поощрения и подталкивает к дальнейшему продвижению по избранному пути», — замечают авторы предисловия к сборнику.

Как раз в этом, совершенно персидском духе, и выполнен новый поэтический перевод первых ста газелей Хафиза. Его авторы В. Жаркова и И. Абраменко творчески переложили подстрочный филологический перевод, над которым много лет работали ведущие отечественные иранисты — Н.И. Пригарина, Н.Ю. Чалисова и М.А. Русанов.

Известно, что газель появилась задолго до Хафиза, однако именно его произведения считаются лучшими образцами этой поэтической формы. Он виртуозно использовал образы и метафоры, созданные его предшественниками; при этом Хафиз оставался самобытным художником, удачно сочетал собственные находки с классическими приемами и, конечно же, соблюдал баланс между поэтической традицией и новизной стиха.